Я обняла ее, чувствуя, как дрожу. Это было хуже, чем открытая враждебность. Это была одержимость, приправленная высокомерием и приправленная внутренним страхом. Зариан не просто хотел меня контролировать. Он… жаждал. И ненавидел себя за эту жажду. А жажда, смешанная с ненавистью, — самый опасный коктейль.
Теперь их было двое. Брат, который смотрел на меня как на стратегический объект, за которым стоит охотиться. И брат, который смотрел на меня как на запретный плод, который нужно сорвать и спрятать ото всех, даже от себя. И я застряла посередине. Но самое ужасное заключалось в том, в чем я не смела признаться самой себе — меня будоражила и возбуждала мысль быть между братьями…
«Выбор», — прошептала я его же слово.
Я посмотрела на Тучку. Она мурлыкала, уткнувшись мне в грудь. Ей было все равно. Для нее здесь было тепло, была я, и этого было достаточно. Ее простота была якорем. Пока она со мной, я помню, кто я. Не инкубатор. Не оружие. Не трофей. Не запретный плод.
Я — женщина, которая потеряла дом. И пока я жива, я буду искать путь назад. А до тех пор… до тех пор буду учиться правилам этой безумной игры, в которую меня втянули.
Глава 16
Стены, даже красивые, начали давить. Воздух, очищенный до стерильности, стал пахнуть тюрьмой. Мерцание фальшивых звезд на экране вызывало тошноту. Тучка, изучив каждый угол, скучающе дремала, и ее апатия была заразительной. Ощущение беспомощности, ожидания, что за мной придут — с едой, с вопросом, с угрозой — сводило с ума. Я больше не могла просто сидеть. Мне нужно было движение. Пространство. Хотя бы илзия контроля.
Дверь, как я уже заметила, не была заперта. Она просто… не открывалась по моему желанию. Но вчера, когда заходил сервисный дроид с чистой водой, я уловила легкий шипящий звук и едва заметное движение воздуха. Механизм реагировал на приближение. На присутствие.
Я подошла к двери и просто встала перед ней. Секунда, две, пять… Ничего. Я протянула руку, почти касаясь холодного металла. И тут раздался мягкий щелчок, и створка беззвучно уехала в сторону, открывая пустой, слабо освещенный коридор. Мое сердце забилось чаще. Значит, мне позволяли выходить? Или это была ошибка? Ловушка?
Неважно. Я шагнула за порог. Тучка, мгновенно проснувшись, скользнула за мной, ее черная шерсть сливалась с тенями. Она шла рядом, словно телохранитель, или проводник в этом лабиринте из полированного металла и голубоватого света.
Корабль был огромен и пугающе безлюден. Изредка в конце коридора мелькала фигура в униформе, но они, казалось, не обращали на меня внимания, или им было приказано не замечать. Звуки — далекий гул двигателей, тихое жужжание скрытых систем, щелчки непонятных приборов — создавали жутковатую симфонию. Я шла, стараясь запоминать повороты, но все было однообразно.
Потом я услышала другие звуки. Приглушенные. Не механические. Доносящиеся из-за одной из дверей, которая была не стандартного серого цвета, а отделана темным, благородным деревом с инкрустацией — резкий контраст со всем окружающим. Это были стоны. Низкие, мужские, прерывистые. И другой голос, более высокий, мелодичный, тоже полный… чего-то. Не боли. Страсти.
Я замерла. Любопытство, острое и запретное, заставило кровь прилить к щекам. Я знала, что это дверь Зариана. Его личная территория на корабле брата. Предупреждение внутри кричало развернуться и уйти. Но ноги будто приросли к полу. А Тучка, с кошачьим любопытством ко всему новому, подошла к самой двери и потянула воздух носом.
Дверь, как и моя, была не заперта. Или он настолько был уверен в своей неприкосновенности, что не считал нужным блокировать ее. От щелчка сенсора, среагировавшего, вероятно, на Тучку, створка сдвинулась, открыв узкую щель.
И я увидела.
Комната была обставлена с той же изысканной, чужеродной роскошью, что и он сам. Мягкий, теплый свет. Диковинные ткани. И в центре, на широком ложе, покрытом шелками цвета темного вина…
Зариан. Его идеальная белая униформа была расстегнута, сброшена с плеч, обнажая торс, который оказался не менее мощным, чем у его брата, но более… изящным. Его лицо было искажено не маской холодности, а гримасой наслаждения, в его глазах горел темный, неконтролируемый огонь. А под ним, обвивая его длинными, гибкими конечностями с переливчатой кожей, извивалось существо. Женщина? Существо женского пола. У нее были большие, полностью черные глаза и волосы, похожие на струящийся жидкий перламутр. Она стонала, ее странно-мелодичный голос выводил какие-то слова на непонятном языке.
Это была картина откровенной, животной страсти. Чужой, инопланетной, но абсолютно узнаваемой по своей сути.