Тишина. Секунда. Две.
Он медленно повернул голову. Его лицо было все таким же непроницаемым, но в уголках губ, в едва заметной мягкости взгляда, мелькнуло что-то. Не улыбка — слишком сдержанно для этого. Но одобрение. Принятие.
— Аня, — произнес он. Его акцент сделал имя чуть более твердым, чуть более чужим, но от этого оно не стало звучать менее… правильно. Он кивнул, один раз, коротко. — Я запомню.
И вышел.
Дверь закрылась, оставив меня в тишине его дома, с кошкой, исследующей новый диван, и с ощущением, что только что произошло нечто большее, чем простое называние имени. Я сказала ему, кто я. Не «субъект», не «трофей», не «объект стратегической важности».
Аня.
И он принял это.
Глава 32 Генерал
Тронный зал Императора не был вычурным. В этом вся суть нашей расы — сила не нуждается в мишуре. Высокие, гладкие колонны из черного обсидиана уходили в бесконечность, теряясь в искусственно созданном звездном небе. Пол из полированного металла отражал мое собственное лицо, делая двойника под ногами. И в центре, на простом, почти аскетичном возвышении, сидел Он.
Император Вал'Зориан. Не мой родственник — просто однофамилец. Дальняя ветвь, носящая общий корень имени. Он был стар. Не внешне — его лицо сохранило жесткую, скульптурную красоту нашей расы, лишь у висков серебрилась седина и глубже залегли тени. Он был стар внутри. Тысячелетия правления, бесчисленные войны, бесконечные решения о жизни и смерти целых миров выжгли в его глазах тот холод, к которому я только стремился.
— Генерал Зориан, — его голос был тихим, но заполнял собой весь зал, отражаясь от колонн и врезаясь в подкорку. — Докладывай.
Я докладывал. Сухо, четко, выверенно. Рейд на улей мирангонцев. Освобожденные пленные. Неопознанный корабль-преследователь. Наемники, уничтоженные у Оживрона. Ни слова о ней. Ни слова о докторе Хелсе и его находках. Ни слова о коте.
— Ты упускаешь детали, генерал, — Император смотрел на меня, и его взгляд прошивал насквозь, как рентген. — Но я не буду их выпытывать. Ты никогда не был глупцом. Значит, у тебя есть причины.
Он сделал паузу, и я чувствовал, как на мои плечи ложится невидимый груз его внимания.
— Миссия выполнена. Ты свободен.
Это был не просто отпуск. Это было признание. И приглашение.
Император поднялся, и в тот же миг тьма зала отступила, сменившись мягким, теплым светом. Из пола выросли низкие столы, уставленные яствами, которые только можно вообразить — от нежнейшего мяса травоядных с периферийных миров до фруктов, светящихся изнутри, как звезды. И вместе со столами из тени выступили они.
Женщины. Десятки женщин. Всех мыслимых и немыслимых рас. Высокие и хрупкие, с кожей, переливающейся чешуей; низкорослые и пышные, покрытые мягким мехом; грациозные, с длинными, как стебли, конечностями и огромными влажными глазами. И все — абсолютно, беззастенчиво обнаженные. Их тела не были выставлены напоказ вульгарно, но с той естественной, не требующей оправданий красотой, с какой цветы раскрывают лепестки навстречу солнцу.
— Отдыхай, — произнес Император, делая широкий жест. — Ты заслужил.
В зал начали входить другие. Мои офицеры, те, кто был на «Протекторе». Тарк, его каменная кожа отливала базальтовым блеском; Яп, нервно оглядывающийся; другие, чьи имена я знал, но лица сливались в единую массу усталости и облегчения. Они пили, ели, их руки находили податливые женские тела, и зал наполнялся звуками — звоном бокалов, смехом, приглушенными стонами удовольствия.
Зариан появился беззвучно, как всегда. Сел напротив меня, за один из дальних столов, подальше от Императора. Его лицо было бесстрастной маской. Он взял бокал с темной, тягучей жидкостью, сделал глоток. К нему немедленно приблизилась женщина — изящное создание с фиолетовой кожей и длинными, вьющимися щупальцами вместо волос. Она провела ими по его плечу, призывно улыбаясь.
Зариан даже не взглянул на нее. Короткий, едва заметный жест — и она отступила, исчезая в толпе.
Я смотрел в свою тарелку, механически пережевывая кусок мяса, не чувствуя вкуса. Ко мне подсела высокая блондинка — человеческого типа, почти как она, но грубее, ярче, без той внутренней глубины. Ее рука легла мне на бедро, пальцы поползли вверх.
Я перехватил ее запястье, не грубо, но твердо, и убрал. Она поняла без слов. Ушла.
Я поднял взгляд.
Зариан смотрел на меня. Через стол, через толпу, через этот весь балаган из плоти и вина. Его глаза — точная копия моих, ледяные, с вертикальным зрачком — встретились с моими. И в этом взгляде не было ни насмешки, ни торжества. Было то же самое, что клокотало во мне самом.