— Нет, — она взяла мою руку в свою. — Это не работа. Это ты.
Я промолчал. Слова были лишними. Зариан дышал, мирангонец был связан, Аня была рядом. Остальное — потом.
Потом будут допросы, потом Аргем, потом ответы. А сейчас — просто тишина и тепло её ладони в моей руке. И мысль, от которой никуда не деться: я бы сделал это снова. Ради неё. Ради них обоих.
Глава 42
Я сидела в углу челнока, прижимая к себе Тучку, и смотрела на допрос. Это было хуже, чем смотреть фильм ужасов с выключенным звуком. Я не понимала ни слова из того, что говорили мирангонец и братья, но видела всё.
Щёлкающие, шипящие звуки жучиной речи резали слух. Фасеточные глаза пленника переливались в тусклом свете, его мандибулы двигались с отвратительным влажным звуком. Зориан стоял над ним, как скала — неподвижный, холодный, задающий вопросы короткими, рублеными фразами. Зариан, бледный после ранения, но уже пришедший в себя, сидел рядом, вставляя редкие комментарии.
Я ничего не понимала, и это сводило с ума.
Каждое щёлканье мирангонца заставляло моё сердце пропускать удар. Вдруг он говорит, что они уже летят за мной? Вдруг признаётся, что Император послал их добить нас? Вдруг...
Тучка на моих коленях завозилась, недовольно фыркнула. Она тоже нервничала, чувствуя моё напряжение. Её уши то прижимались, то вставали торчком, янтарные глаза следили за мирангонцем с таким же отвращением, как и я.
— Да что они говорят? — прошептала я, сама не замечая, что говорю вслух.
Никто не ответил. Братья были слишком поглощены допросом
Мирангонец вдруг защёлкал особенно громко, дёрнулся в своих путах. Зориан наклонился к нему, его лицо стало ещё жёстче. Зариан присвистнул сквозь зубы и откинулся на спинку кресла, обменявшись с братом каким-то долгим, многозначительным взглядом.
— Что? — не выдержала я. — Что он сказал?
Зориан выпрямился, посмотрел на меня. В его глазах было что-то, отчего внутри похолодело.
— Он знает заказчика. Того, кто нанял их охотиться за девушками с разных планет.
— И? — я подалась вперёд, чуть не уронив Тучку. — Кто это?
— Пока неважно, — отрезал Зориан. — Важно, что мы летим туда. Сейчас.
— Куда? — я вскочила, прижимая кошку к груди. — Далеко?
— Один прыжок отсюда, — ответил Зариан, и в его голосе, несмотря на слабость, слышалась знакомая ироничная нотка. — Ближе, чем я думал. Очевидно, наш таинственный заказчик любит держать руку на пульсе.
Я перевела дыхание. Один прыжок. Это рядом. Это...
— Я лечу с вами.
Тишина. Зориан посмотрел на меня так, будто я предложила прыгнуть в открытый космос без скафандра.
— Нет.
— Да, — я шагнула вперёд, чувствуя, как внутри закипает знакомая ярость. — Хватит. В этот раз я иду с вами. Я имею право знать, кто за всем этим стоит. Я имею право смотреть в глаза тому, кто превратил мою жизнь в ад. И я не хочу больше сидеть в клетке, пока вы рискуете!
Тучка, почувствовав мой настрой, вдруг громко и требовательно мявкнула. Прямо в тон моим словам.
Я на секунду опешила, посмотрела на неё. Кошка смотрела на братьев своими янтарными глазищами, и в этом взгляде читалось: «Она права, тупые вы двуногие».
Зариан фыркнул, прикрывая рот рукой. Зориан лишь поморщился.
— Кошка с тобой заодно, — констатировал он без энтузиазма.
— Кошка всегда со мной заодно, — парировала я. — И это не шутки. Я иду. Точка.
Зориан открыл рот, чтобы возразить, но Зариан вдруг подался вперёд, перебивая его:
— Брат, она права.
Мы оба уставились на него. Зариан выглядел уставшим, бледным, но в его глазах горел тот самый хитрый огонёк, который я уже научилась распознавать.
— Если она пойдёт с нами, — продолжил он тихо, — заказчик станет разговорчивее. Тот, кто нанял мирангонцев, явно ищет именно её. Живой или мёртвой — неважно. Но увидев её живьём, он наверняка потеряет самообладание. А потерявший самообладание враг — враг, который говорит.
— Или стреляет, — буркнул Зориан.
— Или стреляет, — согласился Зариан. — Но у нас будет преимущество. И потом... — он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти нежное. — Она действительно имеет право знать.
Зориан молчал долго. Очень долго. Я уже думала, что он откажет, прикажет запереть меня в каюте, и всё начнётся сначала. Но потом он выдохнул, провёл рукой по лицу и коротко кивнул.
— Хорошо. Но если начнётся стрельба, ты сразу уходишь в укрытие. Без геройства. Без «я сама». Просто падаешь на пол и ждёшь, пока мы не скажем, что всё чисто. Поняла?
— Поняла, — кивнула я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.