— Надо всем, что ты сейчас мне рассказал, стоит хорошенько подумать, — ёжась от утренней прохлады, — в тоннелях подземного города всегда было зябко из-за постоянных сквозняков, по утрам же это чувствовалось особенно остро, — проговорил Макс.
— Давай подумаем, — кивнул я ему, тоже застёгивая до конца свою ветровку, — но в обед всё равно обсудим все «за» и «против».
Кагопп нам ждать тоже почти не пришлось, так что совсем скоро мы уже заняли места в его тёплом салоне. Сразу отметили про себя тут же раздавшееся в голове: «Дзинь!», сообщившее о списании с наших счетов платы за проезд, — закрыв глаза, можно было увидеть на своём внутреннем экране и текстовое сообщение об этом. И вскоре мы уже мчались по подземным улицам Москвы к расположенной ближе всего к нашему дому СВП «Царицынская-8». Название станции говорило о том, что это было одно из такого рода соружений, расположенных под районом мегаполиса, издревле называемом Царицыно.
Час пик уже был в самом разгаре, и это хорошо чувствовалось по наполненности сонными пассажирами салона КГПП, несмотря даже на работу расширяющих его внутреннее пространство устройств. За окнами мелькали разнообразные разноцветные огни подземелья, по большей части представляющие собой различные рекламные конструкции. По пешеходной части улиц спешило много народа, который из-за скорости кагоппа толком было не разглядеть. Навстречу же то и дело проносились такие же овальные транспортные средства, спешащие в противоположном направлении.
Несмотря на всю эту суету мне, как это часто бывало по пути на работу, жутко хотелось спать, и я, смотря сквозь стекло окна на улицу, попробовал было пристроить голову на его прозрачную поверхность и немного подремать. Всё равно ехать нам с Максимычем было ещё не менее пяти минут…
— Не спи, остановку проспишь! — тут же со смехом толкнул меня вбок сидевший рядом Макс.
— А ты на что? — с деланным возмущением посмотрел я на него. — Другу спать хочется, а он…
— На-ка лучше, проглоти моего тёзку, сон как рукой снимет!
С последними словами Максим протянул мне заманчиво блеснувший в свете фонарей салона кагоппа шоколадный батончик «Бодрый Макс», — не зря он сказал: «тёзку»! — в который добавлялись и другие, кроме шоколада, разного рода бодрящие вещества. Это и впрямь всегда выручало нас с самой юности, когда мы не спали ночами и всё бродили по городу в поисках приключений, а потом одно клевали носом на уроках.
…Мы с Максимычем дружили с самой юности, когда оба после окончании школы приехали в столицу из её пригородов, — он из северного, я из южного, — чтобы учиться в одном из готовящих рабочих для заводов колледжей. Попали с ним мало того, что в одно учебной заведение и одну группу, так ещё и в одну комнату общежития. Год обучения, за который мы успели здорово найти с ним общий язык, пролетел быстро, так что вскоре мы с ним уже работали на заводе по ремонту авобусов «Аворемзавод-2», попав туда по распределению. Последнее было обязательно для тех, кто учился бесплатно, то есть за деньги будущего работодателя, подписав договор, по которому должен был затем отработать на предприятии последнего минимум десять лет. Впрочем, это не было ни для кого чем-то обременительным. Наоборот, гарантия трудоустройства при нынешнем уровне безработицы больше считалась за благо.
На заводе мы с Максимом продолжали держаться вместе. Даже квартиры-пеналы взяли себе в ипотеку одновременно, благодаря чему поселиться получилось по соседству. Так что теперь и на работу, а с работы домой, вдвоём добирались, и свободное время в компании друг друга зачастую проводили…
Всего на СВП «Царицынская-8», куда мы с Максом только что домчались на кагоппе, было десять соединяющих её с земной поверхностью порт-лифтов. Проходы девяти из них, задействованных в утренние часы рабочего дня, как обычно, в качестве выходов из подземелья, — об этом говорило и то, что светящиеся над ними стрелки сейчас «смотрели» вверх, — пропускали через себя множество спешащего в это время на обычные улицы Москвы народа.