Резко дёрнувшись в мою сторону, он сильно тряхнул меня за плечи.
— Слышишь? Но люблю я только тебя! Понимаешь?! Люблю! Я уже дурею один. Готов на стенку лезть. Просыпаюсь среди ночи, а тебя нет. Родная, возвращайся.
— Богдан, ты так ничего и не понял, да? — Наблюдая замешательство на красивом лице, аккуратно высвободилась из удушающих объятий мужа и обхватила себя за плечи, пытаясь вернуть спокойствие. — Я не отрицаю свою холодность к тебе. Мне по большому счёту всё равно. Правда. ВСЁ РАВ-НО. С кем ты спишь. Что делаешь. Я абсолютно не ревную тебя к другим женщинам. Не злюсь. Единственное, чего хочу — это свободы. А подарить её может только развод. Наверняка ты встретишь ещё ту, что полюбит тебя всей душой. Ты неплохой. Просто не мой человек. Я тебя не люблю. Не любила. И не смогу полюбить. Это уже точно. Наш брак был обречён с самого начала, но только недавно я узнала, насколько ошиблась в выборе мужа. Я не снимаю с себя за это вины, но больше так не могу.
Игнатьев полоснул взглядом и зло рассмеялся, убирая руки в карманы.
— А его, значит, до сих пор любишь? — сказал как ударил. — И это несмотря на то, как он с тобой подло поступил? Бросил в больнице. И ведь я был тем, кто помог тебе выкарабкаться, подставив своё плечо.
— Он здесь ни при чём, — солгала ему, смотря в глаза.
— Серьёзно? Вот только мне-то не надо врать! — И его лицо исказила гримаса ненависти. — Он всегда был третьим между нами! Даже в постели во время секса! Думаешь, я не осознавал этого?! А может, тебе нравятся грубые военные? — И, разведя руки, как заправский рыбак, явно насмехаясь, продолжил: — Или твой фетиш — большие, здоровенные?!
Хлёсткая пощёчина отрезвила мужа, но не успокоила.
— Неужели он такой хороший любовник, что ты так и не смогла его забыть, Натка? Ну ответь же, что в нём такого, чего нет во мне?! Что, чёрт возьми?! Что?!
Богдан сорвался, и последние фразы он буквально орал на весь двор. Хорошо, сейчас вечер и мы находились практически одни. Я прикрыла глаза, а Игнатьев смачно выругался.
Это единственная тема, которая могла вывести его из себя.
И это была единственная тема, которую я не желала ни с кем обсуждать.
— Что же ты молчишь?
— Мне нечего тебе сказать.
— Серьёзно?!
— Именно.
Медленно обошла мужа, стараясь по возможности не касаться, и открыла водительскую дверь. Он дёрнулся, прижимаясь со спины.
— На-а-атка, ты моё школьное наваждение, — застонал Богдан, утыкаясь носом мне в шею и целуя, вызывая своими действиями неприятную волну мурашек. — Я же сдохну без тебя.
— А я, Богдан… сдохну с тобой.
Его руки медленно разжались, и я получила наконец-то желанную свободу, хоть и временную. Но Игнатьев тут же вслед бросил:
— Неужели я настолько тебе противен?
Не стала развивать данную тему. Села за руль и уехала, желая очутиться как можно дальше от него. От этой давящей любви, больше похожей на болезнь. От чувства безысходности и бессилия. А ещё полного разочарования и собой, и своей жизнью.
Он прав, в этом есть и моя вина. Но видит Бог, я очень старалась полюбить его. Пыталась стать ему хорошей женой. Пока не увидела подтверждение, что и он причастен к уходу человека, которого я любила. Зачем он это хранил? Зачем?!
Глава 3
После неудачной попытки поговорить с родителями решила до отъезда оставить их в покое и погрузилась в приятные хлопоты-сборы. Много чего следовало ещё сделать, а вот времени я оставила себе на это катастрофически мало.
Что такое пять дней, когда тебе необходимо перевезти с собой всю жизнь?
Правильно. Пшик.
А ещё моего внимания требовали подруги. Но с ними оказалось проще всего. Встреча в кафе. Куча пожеланий обрести то, что не смогла найти здесь, в столице. Ну и, конечно, как же обойтись без дружеского благословения на новые счастливые отношения. Я лишь поулыбалась, согласно кивая. Хотя мысли мои были далеки от этого.
Мне бы с мужем для начала разобраться, а потом уж что-то или кого-то нового заводить. Да и пока, если честно, совсем не тянуло на романтические бредни и приключения на свои вторые девяносто.