— Цело. Будем стрелять!
— Держитесь, друзья! — и комбат заторопился к другим расчетам.
На огневой рвались вражеские снаряды. Пыль и дым застилали батарею. К Черному подбежал сержант с окровавленным лицом, доложил, стараясь перекричать грохот боя:
— Прицел разбит, поворотный механизм не действует!
Вышло из строя и орудие Чаусовского. Фашистский снаряд угодил в тумбу зенитки. Воздушной волной сбило с ног Чаусовского, Сибиряка.
Константин Сибиряк поднялся, перенес сержанта в укрытие. Возвратился к пушке, пытался ее зарядить. Все напрасно…
Черный подал команду:
— Бронебойщи-и-ки! К бою!
Это прежде всего относилось к политруку Букареву, возглавлявшему танкоистребительную группу. А он уже ставил задачи бронебойщикам, зенитчикам, вооруженным гранатами и бутылками с горючей смесью.
— Хальфин, Сибиряк! В засаду к кустарнику! — потребовал политрук. Двух других бойцов направил в окоп на левый фланг батареи. Несколько зенитчиков послал к прилегающей лощине.
С болью смотрел комбат на опустевшую огневую. Три пушки молчали. Но разве кончился бой? Черный подбежал к уцелевшему орудию Громова. Здесь на месте наводчика находился Юрий Синица. Заряжал Петухов. Из двух трубочных остался в строю один.
По приказанию лейтенанта Черного бойцы перенесли на позицию оставшиеся у разбитых орудий снаряды. А тем временем приближалась новая группа фашистских танков. Шли они строем, как на параде.
— Есть еще один! — крикнул Синица, увидев, что посланный им снаряд угодил в танк, поджег его.
Скрежеща гусеницами, вражеские машины обогнули горевший танк, направились к одиночному орудию. Град осколков рассыпался вблизи зенитки. Раненого Синицу сменил Черный. Он и подавал команды, и наводил орудие в цель. Впившись глазами в прицел, комбат навел перекрестие в надвигающийся танк. Выстрел был точным.
Лейтенант уже перестал что-либо различать перед собою. Рядом разорвался вражеский снаряд, и в глазах Черного потемнело.
— Огонь!… — хриплым голосом выдавил он, уже лежа на земле.
Петухов послал в казенник орудия снаряд, нагнулся к Черному, тронул за локоть.
— В планшете письмо жене и детям, сбереги его… А меня оставь, — прошептал комбат.
Бережно подняв лейтенанта на руки, Петухов отнес его в траншею, наспех перевязал раны. Возвратился к пушке. А здесь, пересиливая боль, Синица возился с тяжелым снарядом.
— Давай сюда! — Петухов взял снаряд. — Садись, наводи!
Но на кресло наводчика взобрался сержант Громов. Он навел орудие в идущий на большой скорости танк. Выстрелил. Тот замер. А около зенитки вдруг потемнело. Волна горячего воздуха обожгла, ослепила бойцов.
— Свирид, Свирид! — кричал Громов.
Клубилась пыль, застилая все вокруг. Петухов не заметил, как свалился с кресла наводчика Громов.
— Коля, дорогой! — стоя на коленях, проговорил Петухов. Снял с себя поясной ремень, оторвал кусок нижней рубахи.
— Во, во… перехвати ремнем ногу, — просил Громов. Он лежал на спине, смотрел вверх, и ему казалось, что нет ни адской боли от ран, ни звона в ушах… Он терял силы. Но большие светлые глаза на загорелом лице горели ярким огнем.
— Орудие не повреждено? — тихо спросил Громов.
— Ствол на месте, затвор тоже».
— А снаряды?
— Три, последние…
— Помоги мне встать… — и опираясь на Петухова, Громов поднялся, сел на место наводчика.
Из дыма, клубившегося над горевшими танками, выползли еще четыре бронированные машины. Громов выстрелил. Но промахнулся. Второй снаряд угодил в борт, порвал гусеницу. Остальные танки остановились, как бы раздумывая, двигаться ли дальше.
— Петухов, — проговорил Громов. — Заряди орудие, дай мне гранаты, а сам отведи комбата и Синицу в медпункт.
— Нет, товарищ сержант, не могу. Будем вместе до конца…
— Выполняйте приказание! — повысил голос Громов. В его словах была такая властная сила, что Петухов притих.
— Есть! — ответил наконец Свирид.
— Вот возьми, — и Громов вынул из кармана гимнастерки красненькую книжечку, подал Петухову… — Передашь комиссару… А теперь торопись, торопись…
— Прощай, друг! — глухо вымолвил Петухов… Подняв на плечи Черного, Петухов, пригибаясь, пошел по канаве вдоль дороги. За ним плелся Синица. Они держали путь к Спартановке…
5. Сухая Мечетка
С утра 23 августа на командном пункте корпусного района ПВО стояла напряженная тишина. С особой резкостью звучали телефонные звонки. В 9 часов с постов ВНОС донесли, что севернее Большой Россошки обнаружено свыше ста немецких танков, которые движутся в направлении на восток.