— На тракторном все три батареи продолжают бой. Самолеты противника к объекту не допущены. Потерь нет. Запас снарядов на крыши доставлен… Батареи, прикрывающие «Красный Октябрь», сбили сегодня три пикировщика…
— А как дела в дивизионе Зиновея? — При этом Ершов посмотрел на квадрат карты, на котором было написано «Баррикады».
— Зиновей сообщил, что сегодня его батареи сбили четыре вражеских самолета, — доложил начштаба. — Но положение у него сложное. Уж очень яростно обрушивается противник на корпуса завода.
— Значит, тяжело приходится на крышах «Баррикад?» — приподнял густые брови Ершов.
— Особенно пятой и второй батареям. …Раскаты боя, гремевшего за северными окраинами
Сталинграда, гулким эхом разносились по окрестностям города. С тревогой вслушивались в доносившуюся канонаду бойцы-зенитчики, стоявшие на охране завода «Баррикады». Огневая позиция у них своеобразная — крыша корпуса, в котором расположены несколько цехов. На кровле сооружена деревянная площадка. И хотя здание невысокое, но здесь всегда чувствовалось дуновение ветерка и, казалось, солнце печет куда жарче, чем внизу, на земле. И от такого солнцепека лица бойцов стали бронзовыми.
Отсюда и Волга шире открывает свои просторы и красоту своих живописных берегов. А каменные громады — дома, кварталы с этой вышки уподобляются огромнейшему ковру, расцвеченному пестрыми красками, и всюду — дымящиеся трубы заводов.
— Красивый вид, не правда ли? — произнес командир орудия Федор Быковский, называвший себя потомком запорожских казаков.
— Город — богатырь! — высказал свои чувства стереоскопист ефрейтор Любочко.
Но еще с большей гордостью в душе глядели на панораму города те, кто здесь родился, вырос. А таких на батарее было немало. И среди них худощавый, необыкновенно ловкий в движениях боец — Николай Банников. Он с отличием окончил десятилетку и тогда же, в сорок первом, подал заявление в военно-медицинскую академию. Но грянула война, Николаю выслали справку о том, что ему предоставляется академический отпуск. Документ он положил в карман, а сам пошел в армию. Товарищи по службе, которым он поведал всю эту историю со своей учебой, говорили: «Береги справку, кончится война, кончится отпуск — и ты в академии». А Банникова с тех пор стали именовать Коля-отпускник.
В зенитном полку, где стал служить Николай, выяснилось, что у него хорошее зрение — глаза способны быстро воспринимать глубину пространства. «Будет отменный дальномерщик», — сказал о нем командир. И не ошибся. Николай уверенно овладевал дальномером — прибором для определения расстояния. Ему присвоили звание сержанта, доверили отделение. А ефрейтор Любочко, влюбленный в свою специальность, стал первым помощником сержанта-волжанина.
Еще утром в этот день, когда безоблачное небо было напоено тишиной, Николай, пользуясь прибором, окидывал взглядом город, начинавший свой трудовой день. Но через несколько часов в воздухе стали появляться одиночные вражеские самолеты. За последнее время батарея уже не раз вела огонь по воздушным пиратам, и вот ныне звучит сигнал о приближении к городу вражеских бомбардировщиков.
— К орудиям! — это голос заместителя командира батареи лейтенанта Бочкова. Он пришел в полк с боевым опытом: управлял огнем зенитных орудий в августе сорок первого года в сражении под Смоленском, приняв там боевое крещение. Затем оборонял Москву. В тех боях появились на его счету сбитые вражеские самолеты и уничтоженные зенитками танки.
Услышав команду, бойцы заняли свои места у пушек, названных в отличие от среднекалиберных орудий — «малютками».
— Заговорят наши «малютки», — фашистам тошно станет, — промолвил Быковский, любивший короткой фразой, шуткой передать свое доброе настроение другим.
За первыми группами самолетов шли все новые и новые эскадры, Будто все боевые машины четвертого воздушного флота гитлеровской армии, действующего на этом участке фронта, поднялись в воздух и направлялись на одну цель.
На дальних подступах к городу воздушного противника встретили наши «ястребки». Но их связали боем фашистские истребители. Вели огонь батареи среднекалиберных зенитных орудий. Белые облачка разрывов встали в небе сплошной стеной. Нарушился боевой порядок бомбардировщиков. Некоторые из них падали, сраженные снарядами. Другие же лезли выше, прорывались вперед. И мрачная тень «юнкерсов» уже легла над городскими кварталами. Падают бомбы, гремят взрывы. Горят жилые дома, школы, больницы…
Эскадры бомбардировщиков устремляются к заводам, что в северной части города. Вот клинья «юнкерсов» берут курс на «Красный Октябрь». Чтобы точнее поразить цель, самолеты снижаются. Идут уже на высоте до четырех тысяч метров. Вступают с ними в бой орудия, расположенные на крышах цехов завода.