— Веди меня к хозяину дома, хочу видеть этого бандита, — я топнул ногой, показывая, что не шучу! Этот говнюк не знает, с кем связался: в первый день на срочной службе мне пришлось пойти на конфликт с тремя дедами, собиравшимися домой. Такого они простить не могли, и я две недели пролежал в больничке с поломанными ребрами, разбитой губой и огромным фингалом. Выписавшись, первым делом навестил первого из них и саперной лопаткой плашмя по голове отправил в санчасть. Второго поймал в столовой на обеде: вилка, воткнутая в задницу, сделала его самого духом. Вопил на всю столовую, пока старшина отводил меня на губу. Когда вышел оттуда, третий уже свалил домой, но со слов ребят, ходил и озирался. Мне тогда было всего восемнадцать лет, я не был спортсменом или качком, просто интеллигентный русский мальчик. Это потом я стал качаться, заниматься спортом, вымахал и превратился в крепкого парня. Если я не побоялся дедов в российской армии, что мне террорист недоделанный?!
Сафия отреагировала странно, кинувшись ко мне, зажала мне рот: ее глаза округлились от страха, взгляд умолял замолчать. Я кивнул, показывая, что понял, и только тогда она убрала руку. Вероятно, в комнате микрофоны, иначе с чего бы ей затыкать мне рот? Сафия тем временем прошла в ванную комнату: послышался шум воды. Сообразив, что это сигнал для меня, прошел в комнату, где девушка выливала благовония в воду, готовя мне ванну. Когда я лег в джакузи, Сафия негромко прошептала:
— Тише, умоляю! Здесь везде микрофоны. После завтрака вас отведут к хозяину, — а затем громко:
— Госпожа, я помогу вам помыться, завтрак принесут через полчаса. Как здесь все запутано! Микрофоны, страх, двери без ручек на электронных замках. Интересно, а камеры стоят? Вот бра в стене напротив джакузи идеально подходит под скрытую камеру: с огромным усилием подавил желание показать «fuck» светильнику. Если же там есть камера, то вчера меня разглядели во всех деталях и позах, пока Сафия мыла меня, как дитя. Надеюсь, захлебнулись слюной, извращенцы!
Завтрак был континентальным: яичница из двух яиц, бутерброд с маслом и кофе, весьма недурной, кстати. После завтрака в дверь постучали: Сафия взяла принесенное неизвестным традиционное арабское платье и попросила меня надеть его. Я категорически отказался, играть будем по моим правилам. Критически осмотрел себя в зеркало гардероба: спортивная форма помята, в остальном выгляжу вполне достойно, ночь отдыха освежила лицо и выглядел я на все сто.
В коридоре нас ждал толстый араб с пухлым лицом без намека на растительность. Он впереди, Сафия за мной, мы двинулись по коридору с высокими потолками, расписанными лепниной ненавистным мне золотистым цветом. Дважды свернув вправо, мы подошли к огромным стрельчатым дверям белого цвета, украшенных золотым орнаментом. Мужчина постучал, выждал секунд десять им открыв одну створку, вошел. Мгновение спустя он снова открыл дверь и позвал нас кивком головы. Мы вошли.
Комната поражала воображение размерами и убранством. От дверей слева и справа шел ряд кожаных диванов с большим количеством подушек. Посередине — черный лакированный стол огромной величины, заставленный стульями с гнутыми ножками. Несколько книжных шкафов занимали практически всю левую сторону комнаты, справа — три высоких стрельчатых окна, задрапированные роскошными голубыми шторами все с той же золотистой окантовкой. В дальней стороне комнаты, составляя единый ансамбль с книжными шкафами, стоял рабочий стол с креслом. Все они были черного цвета и смотрелись гармонично. Две хрустальные люстры свисали с потолка, заливая комнату ярким цветом.
Мужчина, одетый в белую абайю, стоял у кресла спиной ко мне и усиленно рассматривал картину над креслом, изображавшую мечеть с шестью минаретами. Он стал разворачиваться. Даже видя его со спины, я ощутил холодок, превратившийся в смертельный холод, когда я оказался лицом к лицу со своим похитителем. С пронзительной ненавистью и презрением смотрели на меня маленькие, свинячьи глазки моего визави, саудовского принца Абдель-Азиза!
Конец первой книги.