В такой ситуации приходилось пользоваться и магией, но если раны незначительные, то делала перевязку и советовала уходить в безопасное место, а это подразумевало покинуть поле сражения, но иногда слышала сердитое : «Лечи» и он вновь бросался в бой, понимая, что в это время он нужнее здесь.
И вдруг я заметила, как две табаки закружились вокруг воина, который стоял и не понимал, что делать: повадка тварей сильно отличались от привычного поведения.
Он вертел головой, переключая своё внимание то на одну, то на другую.
Было впечатления, что твари изучают его, издавая звук, который пробирал до костей. Воин злился и напал на одну, но она отскочила и продолжила свой хоровод, словно издеваясь над ним.
Я не стала размышлять и напала на ближайшую тварь, отрубив сначала хвост. Вот взбесила она меня своим звуком!
Он расправился со второй и благодарно кивнул. Об их странном поведении решила поразмыслить на досуге.
После боя, когда очистили городок, разобрались с ранеными и погибшими, тогда мне и вспомнился этот эпизод.
И поговорив с участниками зачистки, мы пришли к выводу, что что-то изменилось в повадках зверей.
Многие, услышав звук табаки, чувствовали неотвратимое желание бежать. У некоторых появился страх и оцепенение. Они не могли вначале даже понять, откуда идёт звук.
И если бы не выдержка и опыт воинов, определившие источники помех, возможно, исход боя сложился бы по-другому.
Умнее, что ли, стали? Но наши умозаключения, написанные и отправленные в высшие инстанции, не приняли всерьез, посчитав сказками на фоне выброса адреналина.
Разумные твари? Вы о чём говорите? Вот такое заключение вынесли на верхах, не веря нам, тем, кто сталкивался с ними каждый день.
Только мы, кто ходил в дозор, отнеслись к таким изменениям серьёзно и взяли на заметку, и вскоре наши опасения подтвердились.
Табаки изменили своё поведение и метод нападения. Одна пара предпочитала встречу с одиноким человеком, а стая нападала только на связку, обходя блокпосты.
И постепенно и другие зверюшки поменяли не только тактику, но и сами стали как-то изменяться. Вот это было странно и необъяснимо.
И иногда мне приходила шальная мысль: а не человеческого ли творения это такое разнообразие и кровожадность?
И вообще, что за Пустошь, которая рожает зверьё на погибель людей?
Патрулирование, отдых, работа в госпитале, тренировки заполнили мою жизнь до отказа. Мне некогда было проводить время в празднестве.
Но самое удивительное — такая жизнь была наполнена своим смыслом, и мне нравились её разносторонность, непредсказуемость и какой-то авантюризм.
Мне иногда казалось, что я неадекватная и странная. Разве возможна сама мысль о встрече с тварью нравится молодой девушке, вызывая азарт боя?
Вот о чем я иногда задумывалась, укладываясь спать в комнате со спартанскими условиями.
Возможно, жизнь так поменяла меня, а возможно, что-то и другое. Теперь моя подушка не мокла от слёз от потери близких людей, а только сильнее сжимались зубы, и требовалось выплеснуть это горе на источник раздражения.
Даже когда Федора прибежала ко мне со слезами на глазах и, захлёбываясь ими, рассказала о нелицеприятном поступке Агаты, на моем лице не проскользнула ни одна эмоция.
Предательство вообще в природе человека. Что послужило толчком к сманиванию жениха Федоры, я так и не узнала. У неё с Дином всё хорошо складывалось и даже обговаривали день свадьбы, а тут неожиданно закрутил с Агатой и ушёл к ней.
Чем можно помочь в такой ситуации бедной девушке? Посочувствовать и сказать, что ещё та гадюка, эта Агата? И не стоит расстраиваться и о бывшем парне.
Раз ушёл, значит, не любил. Встретит ещё свою любовь — ей же всего шестнадцать лет.
Только мои слова прозвучали холодно и безучастно и, по-моему, она это почувствовала, хотя я старалась придать своему голосу тепло. Она ушла, оставив меня с двояким ощущением пустоты.
Отца не было в это время, но, сдается мне, он слышал наш разговор, стоя за дверью: не захотел мешать девичьим слезам.
—Дочка, может отправить тебя в Академию? Видно, погорячился я с оружием. Ты очень изменилась и уже не похожа на ту милую девушку, которой была раньше, — проронил отец, когда мы укладывались отдохнуть.
—Почему так думаешь? — спросила я.
—Я заметил, что ты перестала улыбаться, и вообще, я даже сам удивляюсь твоей холодности и сосредоточенности в бою. Ты на лету просчитываешь шаги твари. Тебя ничего не может вывести из равновесия. Мне иногда кажется, что куда-то делись все твои чувства, — последние слова он произнёс тихо и печально.