— Что читаешь? — спрашивает та, пока Алёна неприлично долго ее разглядывает, и заглядывает ей в тетрадь. — Могу тебе отдать прошлогодние ответы на тесты, кстати. Если найду, конечно, у меня дома настоящий бардак из книжек и записей.
Только теперь Алёна понимает, что даже банальное «привет» ей так и не сказала. Все смотрела и смотрела, но Лету это, кажется, совершенно не смущает.
— Ты как? Уже лучше себя чувствуешь?
— Я? — точно, она же болела. — Да, вполне. Решила серьезно взяться за учебу вот.
— Молодец какая, — хвалит ее Лета, улыбаясь чуть шире.
Чертовы глаза, чертова девушка. Что она с ней делает?
Алёна прочищает горло и старается улыбнуться в ответ.
— Прости, что не отвечала на твои сообщения. Я… Наверное, не видела… — с длинными паузами произносит и лезет в карман за телефоном, чтобы увидеть с десяток непрочитанных. Ого, Лета и правда ей писала. На самом деле весь день писала. — Прости, — еще раз зачем-то повторяет Алёна поднимая на нее взгляд.
— Не извиняйся, — Лета шутливо толкает ее плечом в плечо. — Ты же не специально. Я и не думала, что ты пытаешься играть со мной в «горячо-холодно».
А ты, думает Алёна.
Ты во что пытаешься играть?
Но вместо того, чтобы озвучить эти мысли, она вдруг предлагает:
— Может, нам стоит сходить куда-нибудь на выходных? В кафе, например, или еще куда-нибудь.
Лета расплывается в улыбке, и на мгновение почти удается поверить, что нет ни школы, ни пропавшей первокурсницы, ни странных подозрений — ничего, кроме этой улыбки.
— С удовольствием. Мы можем… — начинает она, но тут перед ними возникает Игорь (Алёна разве что не вздрагивает; неужели так сильно сосредоточила внимание на девушке рядом, что забыла об окружающих людях?) и бесцеремонно встревает в разговор.
— Мне долго еще тебя ждать?
— Я же просила дать мне пару минут.
И эта внезапная перемена в ее голосе, эта разница между тем, как она говорит с ней, и брошенной фразой Игорю, настолько поражают, что на лице у Алёны отчетливо выражается удивление.
— Твои пара минут закончились, — хмыкает он, сосредотачивая взгляд на Лете. Каким-то образом ему удается полностью игнорировать присутствие еще одного человека, находящегося совсем близко. — Или хочешь снова заявиться на десять минут после начала?
Он поддевает ее будто бы беззлобно, но на его лице нет и намека на улыбку, которая должна превратить все в шутку. Лета закатывает глаза и отмахивается от него, как от назойливой мухи.
— Иди, я догоню.
Игорь вместо ответа фыркает, но больше не спорит.
— Странный он какой-то, — замечает Алёна, как только он отходит на достаточное расстояние.
— Друзья детства всегда немного странные, — парирует Лета, смотря Игорю вслед. — Иногда я думаю, что мы бы перестали общаться, не живи я у него дома.
— Вы живете вместе?
— Мы много чего делаем вместе. Он почти заменил мне семью, — и тут она поворачивается с той же широкой улыбкой, которая была у нее на лице до вторжения Игоря, и продолжает совсем другим тоном: — Ты выберешь место или мне выбрать?
— Нам не обязательно встречаться в моем городе, ты же знаешь? — уточняет Алёна, и уголки ее губ непроизвольно ползут вверх.
— Не обязательно, — соглашается Лета. — Но я все равно живу не очень далеко. Поэтому выбор места за тобой.
А потом она делает то, чего Алёна никак не ожидает.
Она говорит:
— Ладно, не буду заставлять Игоря ждать. Он взбесится, если мы снова опоздаем.
И целует Алёну в щеку.
Мягко, осторожно. Но так, что по коже разливается тепло, и Алёна непроизвольно тянет пальцы к месту поцелуя, а Лета уже уходит. Оборачивается, чтобы помахать, и совершенно тупое чувство счастья затапливает с головой, унося из школьного коридора. Место поцелуя все еще хранит прикосновение ее губ, и Алёна отводит ладонь в сторону, тупо глядит на свои пальцы, все еще не веря, что девушка, которая ей так сильно нравится, девушка, которую она так неловко поцеловала, тоже к ней неравнодушна.
Одно это заставляет все внутри трепетать от сладкого, кружащего голову чувства, которое все еще страшно называть влюбленностью.
Нужно просто дать себе шанс, дать шанс им. Не портить все глупыми подозрениями и недомолвками. Теперь Алёна понимает это отчетливо: им нужно поговорить, она задаст все беспокоящие ее вопросы, а Лета на них ответит. Так ведь и поступают нормальные люди, правильно? Они разговаривают, они позволяют себе влюбляться и доверяют — или хотя бы пытаются доверять — новому человеку в своей жизни.
Правда в том, что ей безумно хочется почувствовать себя любимой. И сейчас она ощущает эту потребность как никогда сильно.
Остаток дня она проводит больше в своих мыслях, чем в учебе. За это бы стоит испытывать вину, но в голове нет ничего, кроме топящего ее счастья. Алёна несколько раз даже порывается написать Лете, но всякий раз одергивает себя. Не стоит быть излишне навязчивой, думает она. Все испортить можно не только отсутствием доверия, но и липкой приставучестью, которая мало кому приятна.