Зеркала
Солнце вставало в мутной дымке, по улицам города уже вовсю сновали автомобили. Дворники сгребали мусор и палые листья, вполголоса ругая спешащих на работу людей. Начинался новый день, ещё один, полный забот и радостей. Гудели машины, слышались крики и разговоры, откуда-то доносился колокольный звон. Пахло свежим кофе – горьковатым и немного пережаренным, прелыми листьями и обыденностью.
Именно в это самое обычное утро двое рабочих устанавливали на стене очередного набитого офисами и магазинами здания зеркало. Такая практика вошла в моду совсем недавно – кофейни, салоны красоты и, если уж на то пошло, все, кто только хотел привлечь к себе внимание, вешали на стены рядом с дверью зеркала с логотипом, украшенные искусственными цветами и подписанные какой-нибудь оригинальной надписью. Или, по крайней мере, очень пытающейся походить на оригинальную.
Вот только двум рабочим не было дела ни до надписей, ни до кофеен. У них была задача повесить зеркало, украсить гирляндой искусственных цветов и получить за это плату. Больше ничего от них не требовалось. И потому один из них – тощий и высокий – возился с креплением в стене. А второй – коренастый и плотный – осторожно доставал зеркало из упаковки.
– Крепкое зеркало? – тощий повернул голову, по-птичьи наклонил к плечу. Он не мигал, когда смотрел на напарника.
– Крепкое, хорошее, – пожал плечами тот, стряхивая кусочки пенопласта.
– Здорово, – недобро усмехнулся длинный.
Провозились они до обеда, их пару раз приходила торопить уборщица – худощавая, немолодая женщина, которую едва ли кто-то видел улыбающейся. Ей не нравилось, что они копаются, что оставляют после себя мусор, а она должна задерживаться, чтобы за ними убрать. Наконец, зеркало было повешено, украшено и протёрто мягкой тряпочкой. Рабочие ушли, переговариваясь и улыбаясь.
Нина шла, чётко чеканя шаг. Так ходить она привыкла ещё с подросткового возраста – бодро и уверенно. Даже если никакой уверенности вовсе не чувствовала. Но так было проще выбросить из головы все мысли. И о парне, с которым рассталась, и об ипотеке, и о проблемах на работе и о вечно жалующейся на здоровье матери. Нина спешила на важное совещание, после которого, если выступит достойно, она рассчитывала получить если и не повышение, то прибавку точно.
У самых дверей офисного здания девушка заметила новый объект на стене: зеркало, украшенное безвкусной пластиковой гирляндой. Нина решила, что это как раз кстати, ей необходимо было убедиться, что выглядит она великолепно. В зеркале отразилось миловидное лицо, в меру накрашенное и бледное. Она так давно последний раз нормально высыпалась! И потому списала на недосып то, что её отражение вдруг перестало улыбаться и прищурилось. Сама Нина и не думала щуриться, к тому же, как она надеялась, у неё никогда не бывало такого недоброго взгляда.
А потом отражение улыбнулось – жёстко и зло, и в улыбке этой не было ни капли веселья.
Нина покачала головой и решила было отвернуться. То, что произошло в следующий миг, она не могла объяснить даже самой себе. Отражение вдруг метнулось вперёд, вперив в Нину голодный взгляд. Губы, накрашенные перламутровой розовой помадой, растянулись неестественно широко. Девушка попыталась закричать, но не смогла, страх перехватил горло, её будто кто-то тянул к зеркалу, к её собственному скалящемуся лицу. Вот только это было уже не её лицо. Нина пыталась вырваться, но пальцы бессильно царапали рамку зеркала. Рука соскользнула, в лицо точно плеснули ледяной водой.
На совещание в тот день Нина так и не пришла. А на следующий день явилась на работу, сказав, что отравилась и не могла даже позвонить. С тех пор характер девушки изменился, она стала напористой, решительной и очень быстро добилась повышения. Хоть это и стоило работы нескольким коллегам и её бывшим друзьям, которых она, казалось, вообще забыла. Матери она больше не звонила, ипотеку закрыла в рекордные сроки – и откуда только деньги взялись? – а про бывшего вообще не вспоминала. Улыбалась Нина теперь тоже совсем иначе – жёстко и зло, без тени веселья, а смотрела с прищуром, точно оценивая.
Оксана замерла перед красивым зеркалом, которое кто-то вывесил прямо на стене офисного здания. Оно было украшено цветами, так и хотелось встать и посмотреться, покрутиться. У Оксаны было ещё немного времени до встречи с мамой и младшим братиком, так что она улыбнулась, пару раз обернулась вокруг оси и высунула язык. Потом состроила рожицу и рассмеялась. Отражение улыбнулось в ответ и, казалось, приблизилось. Девочке это показалось забавным, и она снова состроила рожицу. Отражение так и манило подойти ближе, уткнуться носом в гладкую поверхность.
Полчаса спустя Оксана встретилась с мамой, вместе они прошлись по магазинам и пошли домой готовить ужин. В последнее время у девочки прибавилось забот. Братик только недавно родился, и теперь мама всё время проводила с ним. А всякие домашние дела легли на плечи Оксаны. Мама постоянно просила её помочь, но почти не читала, не шутила с ней. И гулять они теперь ходили втроём. А как с маленьким побегать, сходить на аттракционы? Никак, и Оксане эти прогулки не доставляли прежнего удовольствия. Мама была занята только ребёнком.
Поужинав, Оксана ушла в свою комнату и закрыла дверь. Только тут она ещё могла сохранить свою старую жизнь. И то мама говорила, что братик будет жить с ней, когда подрастёт. Девочке очень сильно этого не хотелось. Так не должно было быть. И та, другая Оксана из зеркала говорила то же самое. Но, в отличие от самой девочки, она знала выход. Оксана села перед небольшим детским трюмо и посмотрела на своё отражение – то заговорщицки подмигнуло. И тогда Оксана протянула руку и коснулась удивительно холодной поверхности.
Поздно ночью, когда родители уже спали, Оксана прошла в их комнату. Младенец спал в кроватке рядом с мамой. И он мешал, очень мешал. Девочка усмехнулась и посмотрела на него холодно. В руках у неё была подушка. Этому ребёнку здесь не место. Точно.