на на полу. Побродив немного вокруг, но не найдя ничего, что могло бы пролить свет на те события, я покинул стройку и больше никогда туда не возвращался. *** Я сидел около ее кровати. Оливия, моя ненаглядная Оливия. Я перестал следить за временем и за собой, я игнорировал голос брата, пытающийся мне что-то сказать, точнее я просто воспринимал его как набор звуков, звучащий у меня в голове, но не оставляющий там ни следа, ни впечатлений. День сменялся ночью, утро сменялось вечером, но мне было все равно. Пару раз я ходил проведать сына, но, убедившись, что врачи хорошо за ним ухаживают, я перестал это делать, сосредоточив все свое внимание и мысли на жене. Я разговаривал с ней, держа ее за слегка прохладную руку, уговаривал очнуться, вернуться ко мне и к сыну, не бросать нас тут, в этом злом и жестоком мире, одних. Но она молчала, тишину в паузах между моими речами нарушали лишь писк какого-то прибора со сложным для меня названием, который следил за состоянием Оливии, да звук, издаваемый аппаратом для вентиляции легких. Мне было ничего не нужно, хотелось просто снова увидеть улыбку на ее лице, ту самую улыбку, которая очаровала меня, когда я, еще совсем зеленый юнец, только что вылетевший из родительского гнезда, приехал в совсем незнакомый, чужой город и заблудился, пытаясь найти колледж, где мне предстояло провести некоторое количество лет. Я спросил у нее дорогу, а она, рассмеявшись, ответила, что я нахожусь в абсолютно противоположной стороне, заставив меня достаточно сильно растеряться, но затем, улыбнувшись, предложила проводить меня до места назначения, тем самым достаточно сильно смутив меня. В начале того длинного пути я молчал, но Оливия, как выяснилось, способна разговорить даже мертвого, и вскоре я уже во всю беседовал с ней, рассказывая о своих планах на будущее и целях приезда в Нью-Йорк. В процессе разговора выяснилось, что она тоже собирается учиться в том же колледже, что и я, но не с этого года, а со следующего. Нельзя сказать, что я тогда сильно обрадовался этому факту, я еще не понимал, что я чувствую к этой девушке, поэтому, когда мы дошли до места назначения, мы разошлись. На целый год. Странный звук, похожий на хрип, прервал мои воспоминания, и я почувствовал, что пальцы Оливии, которые держал я в своей ладони, слегка пошевелились... *** Всю следующую неделю я провел в библиотеке, пытаясь найти хоть какую-нибудь информацию об инциденте на стройке, но почти все местные газеты не уделяли этому особого внимания, максимум, что мне удалось узнать за это время - это то, что под бетонной плитой оказались погребены действительно мои друзья. Я не решался пройтись по их домам, расспрашивая родителей погибших, не хотелось лишний раз напоминать им о трагедии, тем более спустя столько времени. Но надежда, что я найду что-то еще, не покидала меня, и я продолжал день за днем после школы рыться в старых газетных подписках и вскоре узнал, что причиной обрушения стала ошибка строителей и что этим летом здание планируется снести. Успокоившись на этом, я вернулся к обычной жизни, которой жил с момента выздоровления. Новых друзей я так и не завел. Не то, чтобы я боялся из-за брата, нет, он не пугал меня уже, просто не сложилось как-то, но мне хватало общества Макса, мы с ним стали не разлей вода. Теперь он сопровождал меня повсюду, даже в школу. Только теперь я понимаю, как я выглядел в глазах окружающих, когда шел по улице, разговаривая с ним и представляя, что он рядом. Макс редко показывался даже мне, мы больше разговаривали, а другие его и вовсе не видели. Как-то я спросил его о том, что с ним случилось, как так оказалось, что он там, а я тут, но он не помнил, но сказал, что всегда был со мною рядом и что рос вместе со мной, рос по-своему, как умел, просто раньше он боялся показаться мне и из-за этого чувствовал себя одиноко. В некоторые моменты мне становилось даже жалко его, я пытался представить, каково это, быть призраком, невидимкой, не иметь возможности общаться ни с кем, и тогда понимал, что хорошо, что у него есть я, человек, живой, настоящий, с которым можно поговорить, поиграть по-своему. Как же я тогда жестоко ошибался по его поводу... *** - Майк... - еле слышный шепот сорвался с губ моей Оливии. - Где они? - Они с врачами, все хорошо, дорогая, они за ними ухаживают, я их навещаю каждый день, - я врал ей, в надежде, что она не заметит. - Майк... - она прикрыла глаза, заставив меня не на шутку перепугаться, но, вздохнув, она снова открыла их. - Я хочу их увидеть... Я нажал на кнопку вызова врача, находящуюся в изголовье ее кровати. Через минуту в палату зашел улыбающийся врач. - О, я смотрю наша роженица пришла в себя, - он пролистал медицинскую карту Оливии, которую держал в руках. - Как вы себя чувствуете? - обратился он к моей жене. - Я... Хочу... Увидеть... Мальчиков... - она продолжала настаивать на своем. - Миссис Грейдаун, вы еще слишком слабы, вам нужен отдых, - врач посмотрел на Оливию с укором. - Вам нужен отдых, а мальчикам - здоровая мать. Сейчас я осмотрю вас, а затем вы будете отдыхать, - он подошел к кровати и повернулся ко мне. - А вас, мистер Грейдаун, я попрошу покинуть помещение, езжайте домой, вам тоже надо отдохнуть. Ваша жена пришла в себя, поэтому теперь вам не о чем волноваться, мы присмотрим за ней. - Но... - я не успел закончить предложение. - Никаких «но». Вы провели около ее постели достаточно времени, посмотрите на себя! Вам просто необходимо выспаться и привести себя в порядок, а то через пару дней окажетесь рядом с ней! С этими словами он взял меня за локоть и выставил за дверь. *** А время все шло, закончилась весна, прошло лето, и с приходом осени наступил новый учебный год. Я старался прилежно учиться, не знаю, зачем мне это было нужно, но, занимаясь, я ловил какое-то странное душевное успокоение. Я полюбил осень, прогуливаясь каждый день после занятий по городскому парку с братом, шурша опавшими листьями. Мы могли проводить часы, сидя под каким-нибудь из многочисленных деревьев, растущих там. Чаще всего это был клен, мне нравились его большие резные листья, которые с наступлением осени приобретали красно-желтые тона. Для меня всегда приятной неожиданностью были моменты, когда лист, сорвавшись с ветки, падал на мою раскрытую книгу. Я брал его за ножку и рассматривал. Мое воображение рисовало из его жилок различные картины, от средневековых рыцарей и до космических кораблей. Иногда и брат подсказывал мне рисунки на них, но они сильно отличались от моих, были какими-то мрачными и жестокими. Однажды, когда я как раз спорил с братом по поводу одного из таких рисунков, нас прервала какая-то девчушка. - Привет, - сказала она, я обернулся и посмотрел на нее. Это была Хелен, та самая девочка со стройки. - А с кем ты разговариваешь? Я замялся, ее появление стало для меня неожиданностью, ведь никто до этого не нарушал наше с братом одиночество. - С Максом, - буркнул я. - Это твой воображаемый друг, да? - не унималась девчонка. - А познакомь меня с ним? - Нет, не познакомлю, - я встал и убрал книгу в сумку, собираясь уходить подальше от этой назойливой особы. - И он не друг мне. - А кто? - Хелен вертелась юлой вокруг меня, допрашивая. - А как он выглядит? «Она мне нравится,» - раздался достаточно злорадный голос Макса в моей голове. - «Я хочу с ней дружить.» - Он мой брат, - вздохнул я. - Ты ему понравилась, оказывается. Значит, будем дружить. - Ой как хорошо-то, - девчушка захлопала в ладоши, подпрыгивая на месте. - Ма-акс, а тебе сколько лет? А ты родной брат Майка, да? - она вертела головой, не зная в какую сторону ей обращаться. - Ма-акс, ну ответь мне! «Она не слышит меня,» - теперь мой брат был слегка разочарован. - «Ну что ж, придется по-другому поговорить с ней,» - Макс недобро усмехнулся, меня передернуло от этого. - Что ты задумал, Макс? - занервничал я, ведь его смех никогда не предвещал ничего хорошего. «Увидишь,» - голос в моей голове звучал достаточно жутко, напугав меня еще больше. - «Я обещаю, что не сделаю ей больно.» - Макс говорит, что он придумал способ общаться с тобой, - я улыбнулся Хелен. - Я думаю, что нам лучше пойти ко мне домой, кажется, скоро пойдет дождь, - я поднял глаза к небу, затянутому тучами. «О да, у тебя дома будет самое то,» - подтвердил наше направление брат.