— Не трясись так.
Кондор расслабленно откинулся на спинку кресла. Его голос прозвучал ровно и почти холодно, но мне почему-то казалось, что и за этой холодностью, и за ленивой позой скрывалось что-то, что он сдерживал. Слишком уж подчеркнутым было его спокойствие.
— Пей. — Маг кивнул на все еще полный бокал в моей руке, и я послушалась. — Я не собираюсь ни есть тебя, ни превращать в жабу, ни проделывать с тобой еще что-то из тех вещей, которые ты успела себе напридумывать, милая. — Теперь в его голосе прорезалось ехидство. — Хотя насчет жабы я подумаю… Если вдруг проблем от тебя станет слишком много, и носить тебя в кармане будет лучшим их решением. Вот, так лучше.
Он, кажется, заметил мою попытку улыбнуться и приподнял свой бокал.
Но ничего больше не сказал.
То ли не знал, о чем со мной разговаривать, то ли боялся задавать вопросы, то ли ждал, что я сама буду делать. Так или иначе, когда молчание стало невыносимо тяжелым, я, поежившись, решила, что мне неуютно.
— Я думала, что я… раздражаю тебя, — призналась я.
Не иначе как это их эльфово зелье в голову ударило.
Кондор наклонил голову набок, показывая, что внимательно меня слушает.
Я продолжила уже смелее:
— Ты не отличался приветливостью в нашу первую встречу. И потом тоже.
Он криво улыбнулся, левый кончик губ дернулся вверх, и лицо сразу стало высокомерным.
— У меня были причины для раздражения, — сказал он. — Сожалею, если оно так бросилось в глаза. — Кондор приложил правую ладонь к груди и слегка наклонил голову, как в библиотеке, когда извинялся за то, что ввалился ко мне в ванную комнату. — Принято считать, что волшебники вообще не отличаются добрым нравом, а я — не последний волшебник в этом мире, и мне нужно как-то поддерживать репутацию.
Он шутил, и я поддержала шутку:
— Девичьи сердца небось поедаешь?
— И печенью закусываю, — хищно оскалился Кондор. — Как полагается большой злобной птице. Нет, лично ты меня раздражаешь не больше, чем любой другой человек, — добавил он уже серьезнее и попытался забрать бокал, который я прикрыла ладонью, намекая, что мне пока хватит. — Э, не-ет, милая. Я позвал тебя с весьма конкретной целью и намереваюсь дойти до конца.
Он недовольно нахмурился и попытался посмотреть мне в глаза, и теперь уже мои губы дернулись в пародии на улыбку.
Ладонь с бокала я не убрала.
— Мне пока хватит. Иначе цели мы достигнем слишком быстро, — сказала я как можно тверже и спрятала руку в карман — к зажигалке.
— М-м-м… — Он понимающе кивнул. — Тогда вернемся к вопросу моей неприветливости. — Он сделал глоток. — Дай мне то, что у тебя в кармане.
— Что? — не сразу поняла я.
— То, что ты так судорожно сжимаешь в руке, милая. — Кондор протянул раскрытую ладонь в мою сторону. — Кажется, там что-то сломалось, и в этом есть немного моей вины.
Я растерянно достала зажигалку и протянула ее магу.
— Не понимаю, что случилось, — сказала я, не зная, подсказать ему, как оно работает, или нет. — Может, намокла и еще не просохла, может, что-то с кремнем, может... Ты... Как?!
Кондор торжествующе хмыкнул. Он не только сообразил, как высечь пламя, он что-то сделал и сейчас демонстрировал мне ярко-синий огонек.
Крышка щелкнула, закрываясь.
— Будем считать это попыткой купить твое доверие, — сказал маг, возвращая мне зажигалку. — Попробуй сама.
Я попробовала, нажала пальцем на колесо и высекла пламя. Оно было другим — не обычным газовым огоньком, бледно-голубым у основания, а таким же насыщенно-синим, как цветок, созданный из магии, и птица, слетевшая с руки Кондора в ту ночь, когда мы встретились.
Птица рассыпалась на множество мелких искорок, когда ударилась о стекло витража.
Я зачарованно смотрела на точно такие же искры, вырывающиеся из моей зажигалки, и хотела уже поднести к огню палец, чтобы проверить, но меня остановили: