- Вывих, думаю, - предположил Рейх.
- Верно, - сочувственно сказал лекарь. - Головка плеча выскочила из суставной впадины.
Неожиданно он прикоснулся к моей руке. Сустав хрустнул. Я заорал от боли, а затем закашлялся. Боль мгновенно взорвалась в ребре и плече.
- Сейчас наложим гипсовую лонгету, и все - постельный режим.
Поскорее бы этот чертов режим! Оставьте меня в покое!
- Надолго?
- Три недели, не меньше.
Три недели в кровати... Неужели? Скорее положите меня на носилки и отнесите куда-нибудь! Я никого не потревожу, только не трогайте меня.
- Где Андрей?
- Пошел что-то проверить. Сказал, что срочно.
Андрей... Не хочу о нем думать. Не хочу думать ни о чем, что связано с ним - ни о тайне, ни о краже. Я устало закрыл глаза и постарался расслабиться.
Андрей вошел в тускло освещенную прихожую. Справа стояла вешалка, на которой болталась какая-то одежда мышиного цвета. Старое дерево скрипело под ногами до тех пор, пока мужчина не пересек длинный проход, оставляя позади себя боковые двери. Он остановился в конце коридора. За время его отсутствия ручка покрылась тонким слоем пыли. Хорошо, значит сюда никто не заходил. Распахнув дверь, мужчина в два шага пересек комнату. Тяжелые занавеси перекрывали уличный свет, и в ней было темно. В помещении стояла одинокая кровать, застеленная коричневым покрывалом, и небольшой старинный шкаф.
Андрей подошел к шкафу напротив кровати, открыл дверцу с потрескавшимся от старости стеклом и замер. Я слышал его сердце - оно бешено стучало.
На полке стояла шкатулка. Андрей часто заглядывал сюда, но всегда смотрел мимо этой старой коробочки, покрытой толстым слоем пыли и ржавчины. Он взял шкатулку в руки. Было видно, какая она тяжелая. Андрей не стал открывать крышку. Он положил вещь на другую полку и пригнулся. В углу шкафа виднелось отверстие размером со спичечный коробок. В нем находился замок, но он нужен был лишь для отвода глаз. Чтобы открыть дверцу, надо было всего лишь надавить большим пальцем по периметру замка, как это сделал сейчас мужчина.
Щелчок.
Наружу выкатился шарик размером с грецкий орех. Его поверхность была украшена изящно выгравированными символами.
- Скоро, - мечтательно произнес Андрей. Он задумчиво смотрел на шарик, держа его между двумя пальцами.
И я тоже наблюдал за ним, хоть и не давал себе в этом отчета.
Когда я проснулся, то подумал, что схожу с ума. Похоже, мысли об Андрее превратились в навязчивую идею. Теперь он постоянно будет сниться мне, не давая покоя, как та собака- далматинец, которая долгое время закапывала меня в могиле. Между прочим, она делала это с моего согласия, ведь я никогда не сопротивлялся, - наоборот, даже улыбался псу.
Почти сразу же в мой измученный разум вторглась режущая боль в нижней части туловища и в плече. Где-то внутри ощущался шарик, он явно был лишним в теле. Ребро, казалось, трещит. К несчастью, фиксирующая повязка на руке прижимала руку прямо к сломанному ребру. Я попробовал пошевелиться. Надо же, гипсовый корсет все-таки решили не накладывать. Я даже не знал, радоваться этому или огорчаться. Единственным несомненным плюсом было то, что ко мне постепенно возвращалось зрение.
Вокруг было темно. Рядом со мной на тумбочке стояла лампа, освещавшая только столешницу и немного меня. Под лампой стояли детские часы в виде сидячего улыбающегося бурого медведя. На часах было почти двенадцать. Ночи или дня? Я вздохнул, и в следующий момент в другом конце комнаты раздалось шуршание.
- Уильям? Ты проснулся? - услышал я сонный голос Майи. - Как я рада! Ты оставил меня совсем одну!
Не успеешь проснуться, уже претензии. Мило, что тут сказать. Я хотел ответить ей, сказать, что все в порядке, но получилось что-то вроде хрипа. Откашлявшись и с трудом пересилив дикую боль от малейших движений, я постарался произнести пару слов.
- Пить, - еле прохрипел я. Подруга тотчас выбежала из комнаты, оставив дверь нараспашку. В помещение влился теплый домашний свет. Но в следующую секунду меня опять передернуло от боли. Отдышавшись, я осмотрелся. У дальней стены стояло высокое кожаное кресло бордового цвета. Оно выглядело потертым, ткань местами потрескалась, а на подлокотнике вовсе разорвалась.
Майя вернулась с большим стаканом воды. Она хотела поднести его к моему рту, но я протянул здоровую руку и сам взял стакан. Он приятно холодил кожу. Мне совершенно не хотелось выглядеть беспомощным, хотя, наверное, это было глупо.
Подруга потянулась к выключателю. Часть комнаты озарилась мягким светом, я разглядел позолоченные обои под старину. Затем она повторила то же самое у другой стены. Сразу стало как-то уютнее и спокойнее.