— Никогда, — твёрдо ответил Леонид.
Тенепоклонник засмеялся — звук, похожий на скрежет ржавого металла.
— Тогда... мы возьмём его... с твоего трупа...
Бой начался без предупреждения. Теневики атаковали молча, что делало их ещё более жуткими. Но Леонид и Эля двигались как единое целое — когда он создавал щиты из света, она наносила точные удары серебряным клинком.
Первый тенепоклонник — молодая женщина с изуродованным лицом — бросилась на Элю с нечеловеческой скоростью. Её пальцы превратились в когти, а из пасти капала черная слюна. Эля увернулась в последний момент, её кинжал вошёл в грудь атакующей, и существо рассеялось с воем.
Леонид тем временем сражался с двумя теневиками одновременно. Его жезл извергал потоки белого огня — священная магия, которая была смертельна для существ тьмы. Но они были быстрыми и хитрыми, атаковали с разных сторон, не давая ему сосредоточиться.
Один из них — низкорослый мужчина с выпученными глазами — попытался обойти Леонида сбоку, но Эля метнула в него второй кинжал. Клинок попал точно в сердце, и тенепоклонник рухнул, превращаясь в зелёную пыль.
— Хорошо, — выдохнул Леонид, парируя удар когтей третьего противника.
— За спиной! — крикнула Эля.
Леонид обернулся как раз вовремя — четвёртый тенепоклонник — полная женщина с пустыми глазницами — прыгает на него сверху. Он выставил жезл... и белый огонь окутал атакующую, но она успела полоснуть его когтями по плечу.
Боль была невыносимой — не только физической, но и духовной. Когти теневиков были пропитаны магией отчаяния, и каждая рана заставляла жертву переживать самые тёмные моменты её жизни.
Видения захлестнули Леонида. Он увидел смерть своего наставника. Почувствовал вину и беспомощность того дня, когда не смог его спасти. На мгновение замер, парализованный болью и воспоминаниями.
— Леонид! — голос Эли вернул его к реальности.
Он встряхнул головой, отгоняя наваждение, и увидел, что последний тенепоклонник — тот самый высокий с посохом — готовится нанести решающий удар Эле.
Время замедлилось. Леонид видел, как посох с черепом поднимается в воздух, как из пустых глазниц черепа вырывается зелёное пламя, направляясь прямо в сердце Эли. Он видел её лицо — бледное, но решительное, кинжал в поднятой руке, готовность умереть, защищая его.
Нет.
Что-то взорвалось в груди Леонида — не магия, а что-то более глубокое и мощное. Любовь, превратившаяся в ярость. Отчаяние, ставшее силой.
— Не смей к ней прикасаться! — взревел он.
Белый огонь вырвался из него потоком такой мощности, что деревья вокруг затрещали от жара. Теневик не успел даже вскрикнуть — он просто исчез, обратившись в ничто.
Тишина, которая последовала за боем, была оглушительной. Леонид стоял, тяжело дыша, жезл дымился в его руке. Рана на плече кровоточила, но он её не замечал. Всё его внимание было сосредоточено на Эле.
— Ты ранен, — сказала она, мгновенно оказавшись рядом. Её лицо было бледным, но глаза горели от беспокойства.
— Пустяки, — ответил он, осторожно коснувшись её щеки. — Ты жива. Это главное.
— Мы... мы сделали это, — прошептала Эля.
— Вместе, — подтвердил он, не отпуская её. — Всегда вместе.
И в этот момент он понял, что его чувства к ней стали не просто привязанностью. Это была любовь — глубокая, всепоглощающая, которая делала его не слабее, а сильнее.
***
Они нашли небольшую поляну в стороне от тропы, где солнечный свет проникал сквозь листву достаточно ярко, чтобы можно было разглядеть повреждения.
— Снимай рубашку, — сказала она деловито, доставая из рюкзака склянку с лечебным зельем.
— Эля, я...
— Не спорь. Когти тенепоклонников ядовиты. Если не обработать рану немедленно, яд доберётся до сердца.
Он покорно снял рубашку, стараясь не думать о том, как близко она к нему. Её пальцы были прохладными и нежными, когда она обрабатывала рану. Каждое прикосновение отзывалось дрожью в его теле.
— Будет больно, — предупредила она, поднося склянку к ране.
Лечебное зелье шипело, соприкасаясь с ядом, и Леонид стиснул зубы, чтобы не вскрикнуть. Но боль была ничтожной по сравнению с пытками, которые он переживал, когда Эля склонялась над ним, её волосы касались его плеча, а её дыхание согревало кожу.