— Почему ты это делаешь? — спросил он тихо.
— Что именно? — она не подняла глаз, продолжая обматывать его плечо бинтом.
— Заботишься обо мне. Рискуешь жизнью. Ты же знаешь, чем это может закончиться.
Эля замерла, её руки застыли на его плече.
— А ты почему делаешь то же самое?
— Я...
— Когда этот теневик чуть не убил меня, ты не думал о последствиях. Ты просто действовал. Почему?
Леонид закрыл глаза. Он мог солгать, мог найти какое-то рациональное объяснение. Но ложь застряла у него в горле.
— Потому что я не могу тебя потерять, — признался он. — Потому что мысль о мире без тебя кажется мне невыносимой.
Её руки задрожали.
— Лео...
— Я знаю, что не должен этого говорить. Как ты меня назвала? — он весело улыбнулся, - мне нравится, - лицо его снова стало серьёзным, - знаю — это может всё усложнить. Но когда я увидел, что этот монстр готов тебя убить... — он поднял глаза и встретился с её взглядом. — Я понял, что готов сжечь весь мир, лишь бы ты была в безопасности.
Слёзы заблестели в её глазах.
— А я готова отказаться от всего, лишь бы остаться с тобой, — прошептала она. — И это меня пугает больше, чем любые тенепоклонники.
Между ними не было больше недосказанности. Всё, что они чувствовали, висело в воздухе, требуя ответа.
— Что мы делаем? — спросил он.
— Не знаю. Но знаю одно — я не хочу больше притворяться, что между нами ничего нет.
Он протянул руку и коснулся её лица, убирая слезинку со щеки.
— И я не хочу.
Они сидели так, глядя друг другу в глаза, когда компас в руках Эли начал неистово вращаться. Стрелка крутилась так быстро, что превратилась в размытое пятно.
— Что происходит? — Эля посмотрела на прибор с тревогой.
Леонид почувствовал, как зеркало в его рюкзаке начало вибрировать. Не просто дрожать — пульсировать, как живое сердце.
— Мы близко, — сказал он, поднимаясь и натягивая рубашку. — Храм где-то рядом.
***
Следующие два дня их путешествия были наполнены напряжённым ожиданием. Лес постепенно редел, уступая место каменистой местности, а затем — горным склонам. Воздух становился холоднее, а ветер — пронзительнее.
Они почти не говорили о том, что произошло между ними на поляне. Но что-то изменилось. Леонид ловил себя на том, что украдкой наблюдает за Элей, запоминая каждое её движение, каждое выражение лица. А она... она больше не отводила взгляд, когда их глаза встречались. Напротив, в её взгляде была открытость, которой раньше не было.
По вечерам они сидели у костра ближе, чем раньше. Их плечи касались, их руки иногда переплетались, когда они изучали карты. Это было невинно и одновременно интимно — как будто они учились быть близкими заново.
Во вторую ночь Эля проснулась от кошмара. Леонид услышал её приглушённый крик и мгновенно оказался рядом с её спальным мешком.
— Что приснилось? — спросил он, не решаясь коснуться её.
— Тьма, — прошептала она, дрожа. — Бесконечная тьма, которая поглощает всё. И ты... ты исчезаешь в ней, а я не могу тебя найти, - слёзы потекли по её щекам.
Не думая о последствиях, он лёг рядом с ней и обнял. Она прижалась к нему, её дрожь постепенно утихла.
— Это был всего лишь сон, — прошептал он в её волосы.
— А что если нет? Что если это предупреждение?
— Тогда мы будем к этому готовы. Вместе.
Они пролежали так до рассвета, не спя, слушая дыхание друг друга. И когда первые лучи солнца коснулись их лиц, Леонид понял, что никогда в жизни не чувствовал себя более счастливым и более напуганным одновременно.
***
На третий день они достигли горного перевала, с которого открывался вид на долину внизу. И там, на дальней стороне, возвышался древний храм.
Руины возвышались перед ними как чёрный палец, указывающий в серое небо. Покрытые мхом и украшенные символами Хранителей Реальностей, они излучали ауру древней силы и забытых тайн.
И чего-то ещё. Чего-то враждебного.
Храм был больше, чем Леонид представлял по описаниям в книгах. Пять башен поднимались к небу, соединённые арочными переходами. Центральная башня была самой высокой, и на её вершине можно было различить площадку, на которой когда-то горел священный огонь.