ПсевдоЛеонид тем временем обратился к оригиналу:
— Ты думал, что любовь сделает тебя сильнее? Посмотри на себя. Ты готов пожертвовать миссией ради этой девчонки. Твой наставник был прав — ты слабак.
Слова резанули. Как он узнал о словах наставника? О тех болезненных воспоминаниях, которые Леонид никому не рассказывал?
— Помнишь тот день? — продолжал двойник. — Когда мастер Аргус умирал, а ты стоял рядом и ничего не мог сделать? Помнишь его последние слова?
— Не смей, — прошептал Леонид, но воспоминания уже захлестнули его.
Мастер Аргус лежал в постели, иссушённый магической болезнью. Его когда-то могучие руки дрожали, глаза потускнели.
— Ты слишком мягок, мальчик мой, — прошептал он. — Слишком привязываешься к людям. Это твоя слабость. И однажды она погубит не только тебя, но и всех, кого ты любишь.
— Он знал, — сказал двойник, наслаждаясь болью в глазах Леонида. — Знал, что ты обречён на провал. И вот ты здесь, - он повел рукой вокруг, - влюбленный в первую встречную девчонку, готовый забыть о своём долге.
Тьма сгущалась вокруг них, питаясь их сомнениями. Эля тоже боролась с наплывом тёмных мыслей. Её двойник говорил именно то, чего она боялась больше всего.
— Он никогда не полюбит тебя по-настоящему, — шептала двойник. — Ты просто попутчица. Удобная. Когда всё закончится, он найдёт кого-то лучше. Красивее. Умнее. Достойнее великого мага.
— Нет, — едва слышно прошептал Леонид, но его голос звучал неуверенно.
— Нет? — засмеялся его двойник. — Тогда докажи. Выбери — она или миссия. Ты не можешь спасти и её, и мир. Один выбор, Леонид. Кого ты оставишь умирать?
В этот момент храм содрогнулся, и Леонид понял — это не просто испытание. Это ловушка. Если они поддадутся сомнениям, тьма поглотит их навсегда.
Но что если двойники правы?
Он посмотрел на Элю — на её бледное лицо, на дрожащие руки, на слёзы, которые она пыталась сдержать. И вдруг понял.
— Ты ошибаешься, — сказал он своему двойнику, и его голос окреп.
— Что? — двойник нахмурился.
— Я сказал — ты ошибаешься. Я не выбираю между ней и миссией. Потому что без неё миссия бессмысленна.
Он протянул руку Эле, не сводя глаз с её лица.
— Эля. Я не знаю, что будет завтра. Не знаю, переживём ли мы то, что нас ждёт. Но я знаю одно — я люблю тебя. И это не делает меня слабее. Это даёт мне силу, о которой я даже не подозревал.
Слёзы потекли по её щекам, но она улыбнулась — впервые за всё время в храме.
— И я люблю тебя, — сказала она, держась за его руку. — И мне всё равно, что говорят эти... Потому как, то, что между нами, реально. А они — просто тени наших страхов.
В момент их соприкосновения зеркала засияли, но теперь это был тёплый, исцеляющий свет. Двойники начали отступать, корчась от боли.
— Это невозможно, — прошипел псевдоЛеонид. — Любовь — это иллюзия! Она делает людей слабыми!
— Нет, — ответил Леонид, притягивая Элю ближе. — Слабость — это страх любить. А мы больше не боимся.
— Мы настоящие, — добавила Эля. — А вы — просто отражения наших самых тёмных мыслей.
Свет становился всё ярче. Двойники корчились, их формы начали расплываться.
— Ты пожалеешь об этом, — прохрипел двойник Леонида. — Когда придёт время выбирать между её жизнью и судьбой мира...
— Тогда я найду третий путь, — жёстко перебил его Леонид. — Потому что любовь не ослепляет — она позволяет видеть то, чего не видят другие.
Двойники растаяли с криком ярости, а храм наполнился золотистым светом. Зеркала перестали пульсировать, и в наступившей тишине они услышали только биение своих сердец.
— Мы справились, — прошептала Эля.
— Мы, — подтвердил он, и это слово теперь имело совсем другой смысл.
Их лица были так близко, что он видел золотистые искорки в её глазах, видел, как её губы слегка приоткрылись. Медленно, давая ей возможность отстраниться, он наклонился к ней.
Она не отстранилась.
Их поцелуй был не просто нежным — он был полон отчаяния и облегчения, страха и надежды, всех тех эмоций, которые они пережили вместе. Когда они разделились, мир вокруг них изменился. Не физически — но что-то фундаментальное сдвинулось во вселенной.