— Ты когда-нибудь видела что-то подобное? — спросил Леонид, появляясь рядом с ней бесшумно, как тень.
Его голос звучал мягко, но Эля уловила в нём нотку беспокойства, которую он пытался скрыть. Она покачала головой, не оборачиваясь.
— Никогда. Это место... — она помолчала, подбирая слова. — Оно живое. Чувствуешь? Каждая волна будто несёт память о чём-то древнем, о том, что было здесь задолго до нас.
Леонид кивнул, хотя она не видела этого. Он и сам ощущал странную энергию, разлитую в воздухе. Казалось, что каждый вдох наполняет лёгкие не только солёным морским воздухом, но и чем-то ещё — электрическим напряжением, которое заставляло волосы на затылке подниматься дыбом. Ветер доносил звуки, которые не должны были существовать в открытом море: далёкие голоса, мелодии без источника, шёпот на незнакомом языке.
— Капитан говорил, что в этих водах водятся морские чудовища, — произнёс он, глядя на темнеющую воду, где играли последние солнечные блики.
— Возможно, — ответила Эля задумчиво. — Но я думаю, здесь есть что-то более опасное, чем любые чудовища. Что-то, что нельзя увидеть или потрогать.
В этот момент к ним подошёл один из матросов — молодой парень с загорелым лицом и добродушными глазами. В руках он нёс деревянную кружку, от которой поднимался лёгкий пар.
— Выпейте, госпожа, — сказал он, протягивая кружку Эле. — Корабельный чай с травами. Капитан велел всем пить — говорит, помогает приспособиться к здешним водам. Очищает разум от морских наваждений.
Эля взяла кружку, чувствуя, как от неё исходит приятное тепло. Жидкость внутри была тёмно-зелёного цвета с лёгким золотистым отливом. Она сделала небольшой глоток — вкус оказался необычным, с горьковатым привкусом трав и чем-то ещё, что она не смогла определить. Что-то слегка металлическое, будто в воду добавили несколько капель из старинной монеты.
— Спасибо, — сказала она, возвращая кружку матросу. — Очень... освежает.
Парень кивнул и направился дальше. Леонид заметил, как Эля едва заметно поморщилась, но решил не заострять на этом внимания.
— Всё хорошо? — спросил он, изучая её лицо.
— Конечно, — ответила она быстро, слишком быстро. — Просто немного устала. Здешний воздух какой-то... густой.
Они продолжили молча стоять у борта, наблюдая, как волны мягко покачивают корабль. Но через несколько минут Эля почувствовала, что с ней происходит что-то странное. Сначала это было едва заметное головокружение, словно палуба под ногами начала медленно вращаться. Потом перед глазами поплыли цветные пятна, а звуки вокруг стали приглушёнными, будто доносящимися сквозь воду.
Она покачнулась, и Леонид тут же подхватил её за локоть.
— Эля! Что с тобой?
— Ничего серьёзного, — попыталась она улыбнуться, но улыбка получилась бледной. — Просто закружилась голова. Наверное, слишком долго смотрела на волны.
Леонид нахмурился. Что-то в её голосе, в том, как она держалась, вызывало у него тревогу. Он помог ей присесть на небольшой ящик рядом с мачтой и достал свою флягу с пресной водой.
— Выпей немного, — сказал он, протягивая ей флягу. — Может, от корабельного чая тебе стало нехорошо. Кто знает, что они туда добавляют.
Эля послушно сделала несколько глотков, но её мысли уже начали путаться, словно кто-то перемешивал их, как песок в морской воде. Она чувствовала, как внутри неё что-то меняется — не физически, а глубже. Будто чужие мысли медленно просачивались в её сознание.
— Мне нужно немного полежать, — прошептала она, поднимаясь на ноги. Ноги казались ватными, но держали.
— Я провожу тебя, — предложил Леонид, но она покачала головой.
— Не нужно. Побудь здесь, понаблюдай за морем. — Она попыталась говорить обычным тоном, но слова давались с трудом. — Если что-то случится, позови меня.
Леонид хотел настоять, но что-то в её взгляде остановило его. Он проводил её глазами до двери каюты, а потом долго стоял у борта, чувствуя, как беспокойство растёт внутри него, подобно надвигающейся буре.
***
Пока Эля пыталась справиться с недомоганием в каюте, море вокруг корабля начало меняться. Сначала это были едва заметные признаки — волны стали чуть выше, ветер чуть сильнее. Но опытный глаз капитана Родрика уловил перемену задолго до того, как она стала очевидной для остальных.