Эля почувствовала, как его слова отозвались где-то глубоко внутри, словно он назвал то, что она сама не могла сформулировать. Холодок пробежал по её спине.
"А что если это действительно не просто усталость?" — подумала она, но вслух произнесла только:
— Спасибо за предупреждение, капитан.
*
Вечером того же дня раздражение накрыло Элю новой волной, ещё более сильной, чем прежде. Они сидели в каюте за небольшим столиком, изучая морские карты при свете качающегося фонаря. Леонид склонился над картой, водя пальцем по намеченному маршруту.
— Посмотри, — сказал он, указывая на отмеченную точку. — Если ветер не переменится, мы доберёмся до острова раньше, чем планировали.
— Я могу справиться сама, — резко ответила Эля, почти выхватывая карту из его рук.
Леонид замер, словно она ударила его. Удивление и лёгкая обида промелькнули в его глазах.
— Я просто хотел помочь, Эля. Мы же всегда обсуждали такие вещи вместе.
— Знаю, — сказала она, но голос звучал холодно, почти враждебно. — Но сейчас я хочу разобраться сама.
Она отвернулась к карте, но буквы и линии расплывались перед глазами. Внутри всё горело от стыда и злости одновременно — злости на себя, на своё поведение, на эти проклятые перепады настроения.
Несколько минут прошли в тягостном молчании. Фонарь покачивался, отбрасывая прыгающие тени на стены каюты. Наконец Эля отложила карту и медленно подняла глаза на Леонида. Он сидел, сложив руки на столе, и смотрел на неё с выражением, в котором смешались беспокойство, растерянность и терпение.
— Прости меня, — сказала она тихо. — Правда не знаю, что на меня нашло. Это происходит само собой, и я... я не могу это контролировать.
Леонид кивнул, протягивая руку и осторожно коснувшись её пальцев. Но внутри него беспокойство уже переросло в настоящую тревогу. Что-то определённо было не так, и с каждым часом это становилось всё очевиднее.
Глава 7 Танец света и тени. Часть 2.
На четвёртый день пути корабль наконец достиг острова. Ещё издалека они заметили странное свечение — остров был окутан переливающейся дымкой, которая не рассеивалась даже под лучами солнца. Эта дымка пульсировала, словно дышала, создавая впечатление чего-то живого и древнего.
Матросы переглядывались с беспокойством, но никто не осмеливался произнести вслух то, что все чувствовали. В воздухе висело напряжение, которое становилось плотнее с каждой морской милей.
— Это место... оно не похоже ни на что из того, что я видела раньше, — тихо сказала Эля, не отрывая взгляда от берега.
Леонид кивнул, сжимая поручень. Даже сейчас, не ступив ещё на землю, он чувствовал, как что-то в глубине души откликается на присутствие острова.
— Здесь мы найдём второй осколок, — ответил он.
Когда шлюпка наконец коснулась берега, их встретила удивительная тишина. Лишь мягкий плеск волн о песок нарушал безмолвие, но даже этот привычный звук казался здесь приглушённым, словно остров поглощал все звуки внешнего мира.
Эля ступила на песок и замерла. Под ногами хрустнули не обычные ракушки, а что-то более твёрдое — осколки какого-то неизвестного минерала, которые поблёскивали в свете дня.
— Здесь всё как будто застыло во времени, — пробормотала она, оглядываясь по сторонам.
В этот момент зеркала в их руках начали испускать тёплое свечение, их поверхности заколебались, словно вода, а затем лучи света потянулись в сторону леса, указывая путь к чему-то скрытому среди деревьев.
*
Остров действительно был удивительным местом. Берег покрывал песок необычного жемчужно-белого цвета, который под определённым углом отбрасывал золотистые блики. Каждая песчинка казалась отполированной до совершенства, и Эля невольно подумала, что по такому песку не должны были ходить обычные люди.
В воздухе витал сладковатый аромат каких-то неизвестных цветов, но одновременно с этим приятным запахом приходило странное ощущение тревоги. Казалось, само место наблюдает за ними невидимыми глазами, оценивает, решает — достойны ли они здесь находиться.
— Чувствуешь? — спросила Эля, не уточняя, что именно.
— Да, — кивнул Леонид. — Как будто мы вошли в чей-то дом без приглашения.
Лес начинался почти сразу за линией прибоя. Деревья здесь росли удивительно густо, их стволы были толще любых, что они видели раньше, а ветви переплетались так тесно, что образовывали почти сплошной навес. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь эту зелёную крышу, окрашивая всё вокруг в мягкие изумрудные тона.
С каждым шагом вглубь леса воздух становился более плотным, пропитанным запахами мха, сырой земли и чего-то ещё — древнего и таинственного. Их шаги звучали приглушённо, но эхо почему-то разносилось дольше, чем должно было, словно лес внимательно прислушивался к каждому их движению.