Леонид почувствовал, как что-то холодное сжимается в груди. Впервые за всё время их путешествия он увидел в глазах Эли сомнение — настоящее, глубокое сомнение в правильности их миссии.
— Эля, — осторожно сказал он, — мы прошли такой долгий путь. Мы не можем остановиться сейчас.
— А что если мы ошибаемся? — тихо спросила она. — Что если эти осколки должны остаться разделёнными?
И в этот момент Леонид почувствовал, как между ними начинает образовываться невидимая, но вполне ощутимая трещина — первая за всё время их совместного путешествия.
Лео стоял напротив Эли, и с каждой секундой расстояние между ними казалось всё больше, хотя они не сдвинулись с места — они словно отдалялись. Её лицо было бледным в свете осколка, а в глазах плясали тени — не от магического пламени, а от чего-то более глубокого и тревожного. Магическая энергия всё ещё пульсировала в воздухе между ними, но теперь она казалась не мостом, а пропастью.
— Эля, — тихо позвал он, делая осторожный шаг вперёд. — Поговори со мной. Скажи, что ты чувствуешь.
Она отступила, и это движение отозвалось болью где-то в груди. Её руки дрожали, пальцы то сжимались в кулаки, то разжимались, словно она пыталась удержать что-то ускользающее или, наоборот, освободиться от чего-то цепляющегося.
— Я... я не знаю, Лео, — прошептала она, и её голос звучал так, словно приходил издалека. — Всё смешалось в голове. Что если мы идём неправильным путём?
Эти слова ударили его сильнее любого физического удара. За всё время их путешествия, через все испытания и опасности, она никогда не сомневалась в их миссии. Она была его опорой, его уверенностью в правильности выбранного пути. И теперь...
— Эля, послушай меня внимательно, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и убедительно. — Это не твои мысли. Что-то здесь влияет на тебя. Ты же помнишь, зачем мы пришли сюда?
Она подняла на него взгляд, и он увидел в её глазах борьбу. Словно две разные личности боролись за контроль над её сознанием.
— Помню, — медленно произнесла она. — Но... а что если все мы ошибались? Что если эти осколки разделены не случайно?
Где-то в глубине храма раздался едва слышный шёпот — такой тихий, что его можно было принять за звук ветра среди камней. Но ветра здесь не было, а шёпот становился настойчивее.
Он использует тебя, — нашёптывал невидимый голос прямо в сознание Эли. — Эти осколки принесут лишь разрушение. Ты видишь, как он настаивает? Он думает только о своих целях и амбициях.
Эля зажала голову руками, пытаясь заглушить этот голос, но он проникал всё глубже, словно яд, растекающийся по венам.
— В моей голове... что-то шепчет, — призналась она, и слезы заблестели на её ресницах. — Говорит, что ты... что мы...
— Что именно? — Леонид подошёл ещё ближе, но не решился коснуться её. — Эля, скажи мне, что ты слышишь.
— Что ты обманываешь меня, — выдохнула она. — Что я должна тебя остановить.
Слова повисли в воздухе, обвиняющие, тяжёлые и болезненные. Он чувствовал, как что-то сжимается в груди. Он понимал, что это не Эля говорит — это говорило что-то другое, используя её голос, её лицо, её страхи.
— Эля, — сказал он мягко, протягивая руку. — Посмотри на меня. Не слушай этот голос. Посмотри мне в глаза и вспомни всё то, через что мы прошли вместе.
На мгновение её взгляд сфокусировался на нём, и там внутри он увидел ту самую Элю — решительную, смелую, доверяющую ему без оговорок. Но тут же тени снова сгустились в её глазах.
Не доверяй ему, — настаивал шёпот. — Он приведёт тебя к гибели. Ты же видишь, как он настаивает на ритуале, не думая о последствиях?
— Лео, — её голос дрожал от боли и растерянности. — А что если этот голос прав? Что если мы действительно совершаем ошибку?
Время работало против них. Леонид чувствовал это всем нутром. Осколок на алтаре пульсировал всё ярче, словно нетерпеливо ожидал завершения ритуала. А магические энергии в храме начинали выходить из равновесия.
— Помнишь битву с Архонтом Бездны? — спросил он, не сводя с неё глаз. — Помнишь, как мы стояли спина к спине, когда он пытался разделить нас?
Эля моргнула, и на мгновение в её взгляде мелькнуло воспоминание.
— Помню, — прошептала она.
— Тогда он тоже пытался посеять между нами сомнение, — продолжил Леонид, его голос стал твёрже. — Он шептал тебе, что я использую тебя, что ты всего лишь инструмент для достижения моих целей.
Эля вздрогнула, словно эти слова всё ещё отзывались в её душе.
— Да... — призналась она. — Он говорил, что ты готов пожертвовать мной ради миссии.
Леонид кивнул, чувствуя, как боль тех моментов возвращается.