Леонид достал посох, его деревянная поверхность была тёплой на ощупь и слегка вибрировала от магической энергии. Он был готов защищать их от любой опасности, но чем дальше они шли, тем отчётливее понимал: враг, который их поджидал, был не из тех, с кем можно сражаться мечом или заклинанием.
Тьма, которая начала проникать в их разум, была неосязаемой и беспощадной. Она не атаковала снаружи — она разъедала изнутри, находя слабые места в душе и превращая сомнения в уверенность, а страхи в реальность. И пока они шли через этот зачарованный лес, Леонид всё отчётливее чувствовал, как эта тьма пытается разрушить всё, во что они верили, всё, что их объединяло.
***
Лагерь разбили на краю поляны, там, где древние дубы расступались перед открытым пространством. Костер потрескивал, выбрасывая искры в тёмное небо, а дым тянулся тонкой струйкой между ветвями. Эля сидела на поваленном стволе, поджав под себя ноги и обхватив колени руками. Огонь освещал половину её лица, другая оставалась в тени, и эта игра света придавала её чертам какую-то неземную загадочность.
Леонид расстелил спальные мешки неподалёку, но взгляд его то и дело возвращался к спутнице. С тех пор как они активировали второй осколок, с ней что-то происходило. Она стала молчаливее, задумчивее, словно часть её мыслей витала где-то далеко. А её глаза... раньше они светились мягким серебристым светом, теперь же в этом свечении появились более холодные, почти ледяные нотки.
Он подкинул в костер несколько веток и присел рядом с ней на ствол. Дерево было влажным от недавнего дождя, холод проникал даже сквозь плащ.
— Мне кажется, или ты в последнее время не хочешь со мной говорить? — осторожно начал он, стараясь придать голосу лёгкость.
Эля не отвела взгляда от огня. Языки пламени отражались в её глазах, создавая причудливую иллюзию — будто внутри неё самой горел какой-то внутренний костер.
— Просто думаю, — тихо ответила она. — О многом.
— О чём именно? — Леонид наклонился чуть ближе, чувствуя знакомый аромат её волос, смешанный с дымом и запахом влажной земли. — Может, поделишься?
Она повернула голову, и на мгновение их взгляды встретились. В её глазах мелькнуло что-то — словно она собиралась заговорить, открыться, но потом это выражение исчезло, сменившись отстранённостью.
— Я не уверена, что мы правильно поступаем, — произнесла она так тихо, что ему пришлось напрячь слух. — Эти осколки... что, если они принесут больше вреда, чем пользы? Что, если мы совершаем ошибку?
Леонид почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Такие слова совсем не были похожи на неё. Эля всегда была той, кто находил силы и веру, даже когда он сам начинал сомневаться. Она была его компасом, его опорой. А сейчас...
— Откуда такие мысли? — спросил он, стараясь не показать, насколько его встревожили её слова. — Ты же помнишь, что нам говорила Хранительница Переходов? О том, что за нами наблюдает тьма, которая может влиять на наши мысли?
Эля нервно теребила край своего плаща — привычка, которую он заметил только недавно. Раньше она так не делала.
— А что, если Хранительница права? — В её голосе звучала странная отрешённость. — Что, если мы действительно просто играем по чужим правилам? Что, если вся эта миссия — всего лишь способ нас использовать?
Она помолчала, а потом добавила ещё тише:
— Что, если наша связь... это просто иллюзия, которую нам внушили?
Эти слова поразили его, словно удар в грудь. Он откинулся назад, чувствуя, как учащается сердцебиение. Их связь — то, что он считал самым настоящим в своей жизни, основой всего, чем они были вместе. А она называет это иллюзией?
— Эля... — Он протянул к ней руку, но она отстранилась, поднимаясь на ноги.
— Не надо, — в её голосе прозвучала усталость. — Просто дай мне побыть одной. Мне нужно подумать.
Она направилась к краю поляны, где деревья смыкались в тёмную стену. Её фигура быстро растворилась среди стволов, оставив лишь слабое серебристое свечение, которое вскоре тоже исчезло.
Леонид остался у костра один. Огонь потрескивал, искры взлетали в небо и гасли среди звёзд. Он смотрел туда, где исчезла Эля, и чувствовал, как холод пробирается под кожу — не от ночного воздуха, а от чего-то гораздо более глубокого. Что-то происходило с ней, что-то менялось, и он не знал, как это остановить. Не знал даже, можно ли это остановить.