В лесу что-то хрустнуло — то ли ветка под ногой, то ли что-то ещё. Леонид напряжённо вслушивался в ночные звуки, но больше ничего не услышал. Только ветер шумел в кронах, да где-то вдали ухала сова.
Он подбросил в костер ещё дров и устроился поудобнее, решив ждать. Рано или поздно она вернётся. Должна вернуться.
***
Эля углубилась в лес, её шаги терялись в мягком слое опавшей листвы. Стволы деревьев становились всё гуще, переплетённые ветви почти не пропускали лунный свет. Она знала, что Леонид не последует за ней — он всегда понимал, когда ей нужно побыть одной. Но на этот раз причина была другой. Дело было не в том, что ей нужно было подумать.
Дело было в голосах.
«Ты правда думаешь, что он тебя любит?» — первый шёпот прозвучал так тихо, что она сначала решила: это шелест листьев. Но потом голос стал отчётливее. «Он использует тебя. Ты для него — просто инструмент выполнения миссии».
Эля остановилась, прислонившись к широкому дубу. Кора была шершавой под ладонями, но даже это ощущение казалось далёким, нереальным.
— Нет, — прошептала она, качая головой. — Это неправда.
«Посмотри на себя,» — голос стал настойчивее, словно кто-то говорил прямо у неё в ухе.«Ты изменилась. Больше не та, кем была раньше. Это всё из-за него. Из-за этих проклятых осколков.»
Она зажала уши руками, но шёпот проникал прямо в мысли, обходя все преграды. В горле встал комок, дыхание стало неровным.
Воспоминания всплывали одно за другим, но теперь они казались искажёнными, словно кто-то прошёлся по ним тёмной кистью. Тот день, когда они впервые активировали осколок — тогда их сердца бились в унисон, а зеркала светились мягким, тёплым светом. Леонид сказал тогда: «Без тебя миссия бессмысленна.» Эти слова тогда наполнили её силой и уверенностью.
Но сейчас...
«Он солгал,» — нашёптывал голос. «Он боится остаться один с этой ношей. Ты нужна ему только для этого».
— Прекрати, — выдохнула она, сжимая виски.
Её рука непроизвольно потянулась к зеркалу на поясе, но стоило ей коснуться металла, как пальцы обожгло холодом. Она отдёрнула руку, глядя на артефакт с недоумением. Раньше зеркало всегда было тёплым от её прикосновений, теперь же оно казалось чужим, враждебным.
«Видишь? Даже магия отвергает тебя. Ты больше не та, кем была».
В памяти всплыл другой момент — в храме, когда они стояли спиной друг к другу, сражаясь с тёмными двойниками. Их связь создавала защитный барьер, который враги не могли преодолеть. «Мы доверяем друг другу, и это делает нас сильнее», — говорила она тогда, чувствуя абсолютную уверенность в каждом слове.
Где же эта сила теперь? Где та девушка, которая не сомневалась в своём пути?
«Она мертва,» — холодно прошептал голос.«Ты её убила, когда поверила в эту ложь о любви».
Слёзы потекли по её щекам прежде, чем она успела их сдержать. Ноги подкосились, и она опустилась на колени прямо на влажную лесную подстилку. Запах прелой листвы и мха смешался с солёным привкусом слёз.
— Почему... — прошептала она в пустоту. — Почему я не могу понять, что правда, а что — ложь?
Лес вокруг неё словно ожил. Ветви скрипели под порывами ночного ветра, создавая тревожную симфонию. Тени между стволами двигались слишком быстро для простой игры лунного света. Где-то вдали раздался протяжный вой — то ли волка, то ли чего-то более древнего и опасного.
Её глаза, обычно светящиеся мягким серебром, начали менять оттенок. Сначала появились голубые искорки, потом свечение стало более холодным, почти ледяным. Зеркало на поясе откликнулось на эти изменения — его свет стал ярче, но теперь он мерцал неравномерно, словно предупреждая о надвигающейся опасности.
«Он говорил тебе о любви», — голос стал почти ласковым, что было ещё страшнее его злобы. «Я не знаю, что будет завтра, но я знаю одно — я люблю тебя. Помнишь эти слова? А теперь скажи — чувствуешь ли ты эту любовь сейчас»?
Эля сжалась, обхватив себя руками. В груди была только пустота, холодная и болезненная.
— Я... я не знаю, — призналась она тихо.
«Потому что её никогда не было. Была только необходимость. Только миссия».
Где-то рядом треснула ветка. Эля подняла голову, чувствуя, как сердце ускорило ритм. В темноте между деревьями мелькнула тень — слишком высокая и угловатая для животного, слишком неподвижная для человека.
— Кто там? — позвала она, но голос дрогнул.
Тень исчезла, но ощущение того, что за ней наблюдают, только усилилось. Эля попыталась встать, но ноги не держали. Она снова рухнула на колени, чувствуя, как последние крупицы уверенности покидают её.