Леонид почувствовал, как что-то ломается у него в груди. Не сердце — что-то глубже, фундаментально. Основа мира, на которой он строил свою жизнь последние месяцы.
— Ты помнишь, что говорила Хранительница Переходов? — спросил он, стараясь сохранить ровный тон. — О тьме, которая следит за нами, пытается нас поссорить?
— Помню. — Эля поднялась на ноги, отряхнула колени. — А что, если она была права насчёт другого? Что, если вся эта миссия — способ нас использовать?
— Тогда почему ты всё ещё здесь? — вырвалось у него.
Вопрос повис в воздухе. Эля замерла, глядя на него сверху вниз. В свете костра её лицо казалось незнакомым — острые скулы отбрасывали тени, делая черты жёсткими.
— Хороший вопрос, — сказала она наконец. — Наверное, из-за глупости. Или из-за привычки.
Она отвернулась и направилась к краю поляны, где лежал её рюкзак.
— Эля, постой. — Он вскочил на ноги. — Не уходи. Мы можем это обсудить, разобраться...
— В чём разобраться? — Она не оборачивалась, складывая в рюкзак свои немногочисленные вещи. — В том, что я больше не понимаю, где моя воля, а где чужая? В том, что не могу отличить свои мысли от тех, что мне нашёптывают? Или в том, что больше не доверяю тебе?
Последние слова прозвучали как приговор.
— Но ведь это же не ты говоришь, — попытался он ещё раз. — Это влияние...
— А откуда ты знаешь, что это не я? — Теперь она обернулась, и он увидел в её глазах слёзы. — Может, впервые за долгое время я говорю именно то, что думаю.
Она закинула рюкзак на плечи и пошла к тропинке, ведущей к берегу озера.
— Прости, — бросила она через плечо. — Но я больше не могу.
***
Леонид стоял на краю поляны, пока её силуэт не растворился в сумерках. Костёр за спиной потрескивал, ветер шелестел листвой, где-то вдалеке ухнула сова. Обычные лесные звуки, которые раньше его не пугали. Сейчас каждый шорох казался угрозой, каждая тень — живой и враждебной.
Он вернулся к костру и сел на то место, где недавно сидела Эля. Земля ещё хранила тепло её тела.
Память подбросила картину: их первое утро в пути. Она проснулась раньше его, сидела у остывающего костра и смотрела на восход. Волосы растрепались за ночь, лицо было сонным, но когда она заметила, что он проснулся, улыбнулась так искренне, что у него перехватило дыхание.
«Доброе утро, соратник», — сказала она тогда, и в этом простом приветствии было столько тепла, что он понял: больше не хочет встречать рассветы в одиночестве.
А сейчас...
Он протянул руку к углям, позволил жару обжечь пальцы. Боль была простой, понятной. Не как эта пустота в груди, которую он не знал, как заполнить.
Что, если она права? Что, если их связь действительно была иллюзией, а он просто убеждал себя в обратном, потому что так было удобнее?
Вдалеке завыл волк — или что-то, что очень хотело показаться волком. Лес ночью казался живым, полным невидимых глаз. Леонид подбросил в огонь сухих веток, пламя взметнулось выше, отогнав тени ещё на несколько метров.
Но от теней в собственной душе огонь защитить не мог.
Глава 9. Бремя выбора
Эля шла сквозь сумерки, и каждый шаг отзывался глухой болью в висках. Тропинка под ногами — та самая, по которой она уже ходила — словно изменилась за время её отсутствия. Камни, которые раньше лежали ровно, теперь торчали острыми углами, норовя сбить с ног. Корни старых дубов выползли на дорожку, хотя она не помнила их здесь. Или просто раньше не замечала?
Мысли путались, как нити в клубке, который кто-то злонамеренно запутал. А может, это она сама всё время шла не той дорогой?
Голоса в голове превратились из едва слышного шёпота в настойчивый гул. Она всеми силами старалась выдать их за шум ветра в листве, за далёкий плеск волн. Но теперь слова стали различимы, и каждое врезалось в сознание, как осколок стекла.
Он использует тебя. Всегда использовал.
Эля сжала губы, пытаясь не слушать.
Выброси зеркало. Оно — твоя тюрьма.
Оставь его. Он боится остаться один с этой ношей.
Кулаки сжались сами собой, ногти до боли впились в ладони. Острое ощущение помогло на мгновение — голоса стихли, словно испугавшись. Но через секунду вернулись с новой силой.
Она снова попробовала вспомнить тот день, когда они с Леонидом впервые активировали осколок зеркала. Как их зеркала вспыхнули мягким золотистым светом. Как синхронно забились их сердца — она даже почувствовала его пульс, такой же быстрый и взволнованный, как её собственный. И эти его слова, они снова резанули память: «Без тебя миссия бессмысленна, Эля. Ты понимаешь?»
Тогда эти слова окутали её, словно тёплый плед. Дали уверенность, что она нужна, что её выбор важен.