Цепи зазвенели под воздействием магии. Один из пиратов, оправившись от ослепления быстрее других, попытался схватить Леонида за плечо, но тот отразил атаку магическим щитом. Воздух затрещал от энергетических разрядов, а мужик улетел на несколько метров в сторону.
— За ним, идиоты! — заорал Райнер, натыкаясь на своих же людей в попытке добраться до беглецов.
Леонид уже был рядом с Элей. Он протянул ей руку, и в этот момент их амулеты словно узнали друг друга. Синхронизировавшись, они создали вокруг них мерцающий защитный барьер.
— Я здесь, — прошептал Леонид, помогая ей подняться на ноги.
Эля кивнула. Страх в её глазах сменился решимостью — той самой, что помогает людям совершать невозможное.
— Вместе, — сказала она, крепко сжимая его руку.
Райнер остановился в нескольких шагах от них, тяжело дыша. Ярость искажала его лицо, делая его ещё более пугающим.
— Вы не уйдёте отсюда, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Я не позволю.
Он поднял зеркало, поворачивая его отражающей стороной к ним. Артефакт начал светиться всё ярче, испуская волны какой-то чуждой, неприятной энергии. Воздух вокруг него стал дрожать, как в летний зной.
— Приготовься, — тихо сказал Леонид, поднимая посох.
Две силы встретились в воздухе — поток тёмной энергии из зеркала и яркий защитный заряд от посоха. Столкновение породило ослепительную вспышку, от которой задрожали грани окружающей реальности.
Ослепительная вспышка на мгновение превратила весь берег в белое безмолвие. Леонид зажмурился, но даже сквозь закрытые веки видел пульсирующий свет. Он чувствовал, как энергия его посоха и амулета сливаются в единый поток, а связь с Элей усиливает эту силу в несколько раз. Их пальцы по-прежнему были переплетены, и это простое прикосновение казалось якорем в бушующем море магических энергий.
— Не отпускай меня, — сказал он, ощущая, как защитный барьер вокруг них становится плотнее и устойчивее.
Пираты шарахнулись в стороны, спотыкаясь друг о друга в попытке укрыться от нестерпимого света. Кто-то из них упал, сбитый товарищем, кто-то прикрывал лицо согнутой рукой, щурясь сквозь пальцы. Даже Райнер, при всей своей решимости и опыте, инстинктивно отступил на несколько шагов. Зеркало в его руках подрагивало, словно живое существо, пытающееся вырваться из хватки.
— Что за чертовщина творится? — заорал один из пиратов, но его крик потонул в низком гуле магической энергии, который, казалось, исходил отовсюду сразу.
Леонид не стал медлить. Воспользовавшись замешательством противников, он направил посох на оковы Эли. Металл под воздействием магии начал светиться изнутри тёплым золотистым светом, потом стал мягким и податливым, как размягчённый воск. Цепи соскользнули с её запястий и с глухим звоном упали на песок.
— Наконец-то свободна, — выдохнул он, поддерживая её за локоть.
Эля осторожно пошевелила пальцами, разминая затёкшие от долгого пребывания в оковах руки. Потом сделала небольшой шаг, проверяя, слушаются ли её ноги. Когда она подняла глаза на Леонида, в них читалась целая гамма чувств: облегчение, благодарность, смущение и что-то ещё — может быть, стыд.
— Я... я уже думала, что ты не успеешь, — призналась она, едва слышно.
Леонид мягко покачал головой, его взгляд был серьёзным и искренним.
— Я бы прошёл весь мир, чтобы найти тебя.
Тем временем Райнер оправился от временного ослепления. Морщины вокруг его глаз углубились, когда он увидел, что пленница свободна. Лицо исказилось от бешенства — он походил на загнанного зверя.
— Какие же вы наивные дураки, — прошипел он, медленно поднимая зеркало над головой. — Вы даже не догадываетесь, во что ввязались.
Леонид развернулся к нему лицом, не выпуская руки Эли. Посох в его свободной руке продолжал излучать мягкое голубоватое сияние.
— Возможно, ты прав, — ответил он с неожиданным спокойствием. — Мы многого не знаем. Но кое в чём мы уверены: эта сила не должна принадлежать одному человеку.
Райнер издал звук, который можно было принять за смех, если бы не отчаяние, звучавшее в нём.
— А кому же тогда? Вам, детишки?
— Она принадлежит всем нам, — вмешалась Эля, делая решительный шаг вперёд. В её голосе появилась уверенность, которой не было раньше. — Но пользоваться ею могут только те, кто понимает, какую ответственность это налагает.
Райнер застыл, глядя на неё в упор. На мгновение в его взгляде промелькнуло что-то человеческое — боль, может быть, или сожаление. Но потом это выражение исчезло, сменившись прежней жёсткостью.