Действительно, вдалеке, почти на краю видимости, поднималась тёмная башня. Она была высокой, узкой, и даже отсюда было видно, что строение наклонилось, словно готово рухнуть. Вокруг неё клубилось что-то похожее на дым или туман.
— Далеко, — заметила Эля.
— Да, но у нас есть проводник, — он кивнул на её рюкзак, где лежало зеркало.
Девушка достала артефакт. В этом мрачном месте зеркало выглядело ещё более волшебным — его мягкое серебристое свечение резко контрастировало с окружающей серостью. Как только Эля подняла его, поверхность зеркала заиграла, и на земле перед ними стали проступать светящиеся линии.
На этот раз карта была простой — прямая дорога через равнину к башне. Но Леонид заметил, что некоторые участки пути обозначены пульсирующими красными точками.
— Опасности, — пробормотал он. — Зеркало предупреждает нас.
— О чём?
— Пока не знаю. Но будем начеку.
Эля убрала зеркало, но свечение на земле сохранилось, указывая им путь. Она поправила лямки рюкзака и решительно шагнула вперёд.
— Тогда не будем тянуть. Чем быстрее найдём осколок, тем быстрее сможем помочь этому месту.
Леонид улыбнулся её решимости. В этом мрачном мире её оптимизм был как луч солнца.
— Помочь?
— Конечно, — она обернулась к нему. — Ты же видишь, что здесь творится. Земля болеет. А мы можем её исцелить, если соберём все осколки Печати.
Он кивнул, и они двинулись по намеченному пути. Их шаги на мёртвой траве звучали глухо, словно земля поглощала все звуки. За спиной остался край равнины, где они появились, а впереди простиралось бесконечное пространство, ведущее к далёкой башне.
Амулеты на их шеях пульсировали чаще обычного, реагируя на что-то в этом месте. Леонид чувствовал, как их связь становится крепче — словно в ответ на окружающую тьму их собственная связь светилась ярче.
Путь предстоял неблизкий, и оба понимали, что опасности их ещё подстерегают. Но они шли вперёд, два силуэта на фоне мрачного неба, несущие в себе надежду на исцеление этой мёртвой земли.
***
Мёртвые земли встретили их гробовой тишиной — не той, что дарит покой, а мертвенной, словно мир забыл, как дышать. Каждый шаг отзывался сухим хрустом под ногами, где трава когда-то колыхалась на ветру, теперь лежал тонкий слой пепла, рассыпающийся при малейшем прикосновении. Воздух здесь был другой — плотный, вязкий, с привкусом металла и чего-то прогорклого. Дышалось тяжело, будто сама атмосфера противилась их присутствию.
Деревья стояли черными силуэтами против свинцового неба — скрюченные, лишенные не только листвы, но и коры. Их голые ветви тянулись вверх, напоминая руки утопающих, застывших в последней мольбе о помощи. Некоторые стволы были расколоты пополам, другие наклонились под невидимой тяжестью, но ни один не упал — словно что-то держало их в этом предсмертном танце.
Солнце где-то там, за плотной завесой туч, едва угадывалось бледным пятном. Света хватало, чтобы видеть дорогу, но он был странный — серый, лишенный тепла. Тени падали неправильно, под углами, которые не соответствовали положению светила, и это добавляло пейзажу еще больше мрачности.
Эля шла чуть впереди, ее силуэт выделялся на фоне мертвенной равнины. Рюкзак с зеркалом покачивался в такт шагам, и иногда Леонид замечал, как она невольно прижимает его к спине, словно проверяя, на месте ли драгоценная ноша. Ее движения стали более осторожными, настороженными — она часто останавливалась, прислушиваясь к чему-то, что слышала только она.
Леонид шел следом, внимательно наблюдая за спутницей. Он заметил, как изменилась ее походка — раньше Эля двигалась легко, почти танцуя, теперь каждый шаг казался выверенным, осторожным. Плечи у нее напряглись, а голова поворачивалась то влево, то вправо, словно она ожидала нападения с любой стороны.
Больше всего его беспокоили ее глаза. Обычно ярко-зеленые, живые, они теперь светились каким-то внутренним светом — сначала едва заметным, но с каждым часом пути становившимся все ярче. Это свечение пугало его больше всех опасностей Мертвых земель вместе взятых.
— Эль, — позвал он тихо, догоняя ее. — Как дела?
Она обернулась, и он увидел, что лицо у нее бледное, а под глазами залегли темные круги.
— Нормально, — ответила она, но голос дрогнул на последнем слоге. — Просто... не знаю, как это объяснить. Такое ощущение, будто мы идем не одни. Будто эта земля наблюдает за каждым нашим движением.