Её глаза снова вспыхнули зелёным светом, на этот раз ярче, чем когда-либо — так, что Леонид отчётливо увидел эту неестественную иллюминацию даже в дневном свете.
Он почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Инстинкт — старый, первобытный, тот, что когда-то помогал людям выживать в диких лесах — заорал внутри него: «Беги». Его амулет, висевший на груди под рубахой, начал пульсировать быстрее, горячее, почти обжигая кожу. Он реагировал на что-то невидимое, что приближалось.
Леонид посмотрел вперёд, туда, куда вела едва заметная тропа между мёртвыми деревьями. И увидел, как тени — те самые неправильные, слишком густые тени — начали сгущаться. Они стекались к одной точке, сплетались, наслаивались друг на друга, формируя нечто огромное и устрашающее. Воздух вокруг этого места словно искажался, дрожал, как над раскалённым камнем в летний полдень.
— Эля, назад, — сказал он, и голос его прозвучал глуше, чем обычно.
Но было уже поздно.
Тень отделилась от деревьев — нет, не отделилась, а словно вырвалась, разорвав саму ткань реальности. Она начала принимать форму, и то, что получилось, заставило Леонида сглотнуть вязкий ком, застрявший в горле.
Это было существо, отдалённо похожее на человека — две руки, две ноги, голова, туловище. Но на этом сходство заканчивалось. Его рост превышал десять футов, может быть, все двенадцать. Его тело состояло из чистой тьмы — не чёрного цвета, а именно тьмы, того, что есть в самых глубоких колодцах и подвалах, где никогда не было света. Эта тьма перетекала, клубилась, словно состояла из дыма и теней одновременно. Но самым страшным были глаза. Два провала в этой тьме, горящие кроваво-красным светом — не огнём, а чем-то холодным, мёртвым, злым.
Оно не издавало ни звука — ни шагов, ни дыхания, ни рычания. Но от него исходила такая волна ужаса, такого первобытного, звериного страха, что даже воздух вокруг стал ледяным. Леонид увидел, как его дыхание превратилось в пар. Почувствовал, как по спине побежали мурашки, а в животе всё сжалось в тугой узел.
— Страж тьмы, — прошептала Эля, и в её голосе дрожало что-то между ужасом и... восхищением? Нет, не восхищением. Узнаванием. Словно она видела что-то родное, знакомое. — Он защищает путь к башне. Он... он часть того же, что внутри меня.
Существо повернуло голову — медленно, плавно, как хищник, заметивший добычу. Красные глаза уставились прямо на неё, и Эля издала тихий стон, зажав кристалл обеими руками. Свет в камне забился, как пульс умирающего.
— Эля, ко мне! — крикнул Леонид, но она не двигалась. Стояла, как заворожённая, глядя на это чудовище.
Страж сделал шаг вперёд. Земля под его ногой — или тем, что служило ему ногой — потрескалась, и трещины побежали во все стороны, словно паутина. Из них повалил чёрный дым, пахнущий гнилью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным, от чего хотелось зажать нос и бежать прочь.
Затем оно подняло руку. Длинную, слишком длинную, с пальцами, которые заканчивались не ногтями, а чем-то похожим на когти из застывшего дыма. И из этой руки вырвался поток чёрной энергии — концентрированной, бьющей, как удар хлыста. Воздух вокруг неё шипел и искажался.
— Пригнись! — заорал Леонид, не думая, только действуя. Он схватил амулет, сжал его в кулаке и мысленно выкрикнул слово активации — то самое, которое он помнил и мог произнести, разбуди его среди ночи, вот только слово это нельзя было произносить вслух.
Вокруг них вспыхнул барьер — красноватый, полупрозрачный, искрящийся по краям. Он сформировался за долю секунды до того, как чёрная энергия ударила по нему.
Взрыв был оглушительным. Не просто громким —оглушительным. Звук был словно составлен из тысячи голосов, кричащих одновременно, из скрежета металла по стеклу, из треска ломающихся костей. Леонид почувствовал, как барьер содрогнулся, как трещины побежали по его поверхности, но он выдержал. Земля под ногами вздрогнула, и он упал на колени, всё ещё сжимая амулет.
Эля тоже упала, но не назад, а вперёд, словно её тянуло к этому существу. Кристалл в её руках вспыхнул так ярко, что на секунду стало больно смотреть.
— Мы не можем сражаться с ним в лоб, — прохрипел Леонид, помогая ей подняться. Руки его дрожали, в ушах звенело, перед глазами плыли тёмные пятна. — Нужно использовать нашу связь. Помнишь? Вместе мы сильнее.
Эля кивнула. Её лицо было бледным, почти серым, губы тряслись. Но во взгляде читалась решимость. Странно, но теперь она чувствовала чужеродную магию внутри себя. Она ощущала, как ментальный червь внутри неё усиливал свою активность — он бился, царапался, пытался взять контроль, пользуясь тем, что страж так близко. Голоса в голове орали: «Отпусти! Присоединяйся! Ты часть нас!». Но она сопротивлялась, используя всё своё упрямство, всю ту решимость, о которой Леонид говорил ей раньше.