Эля чувствовала это. Чувствовала, как тьма трётся о её кожу, как она пытается пробраться внутрь.
Её первая мысль: как не запаниковать. Она потянулась рукой в воздух, ища что-нибудь материальное.
И вместо пустоты почувствовала руку.
Леонид. Её пальцы встретились с его ладонью, и он сразу же переплёл с ними свои пальцы. Крепко. Так, как будто он тоже был на краю паники и её присутствие придало ему сил, стало надёжным якорем.
Она не знала, была ли это настоящая паника или эмпатия, но это не имело значения. Его рука была тёплой, живой, реальной.
— Здесь нет света, — шепотом произнесла она, и её голос раскололся, прежде чем вернулся. Тьма поглотила звуки, но потом отправила их обратно, деформированные, искажённые, словно весь её страх был отражен в стенах.
Леонид шевельнулся, и она услышала звук, как он копается в чём-то. Потом — слабый свет. Кристалл душ. Его свет был едва заметен, как свечка в большой комнате. Жалко, почти умирающий.
Но этого было достаточно, чтобы увидеть контуры. Стены вокруг них были чёрными, гладкими, словно высеченными из обсидиана. На несколько метров от них можно было различить форму прохода. Потом тьма просто поглощала всё остальное.
— Это место живое, — сказал Леонид, и в его голосе было что-то, что заставило её кровь стынуть. Не страх. Удивление. — Оно дышит.
Эля прислушалась. И заметила это. На краю слышимости, под чёрной пустотой воздуха, было что-то. Ритмичное. Пульсирующее. Как если бы башня была организмом, и они только что вошли в его глубины.
Она знала, что он прав. Это место было живым. И оно их знало.
Они начали идти. Медленно, осторожно, как двое людей, идущих через минное поле. Каждый шаг был событием. Леонид держал кристалл впереди, и его слабый свет прокладывал перед ними маленький коридор безопасности.
Но следующие шесть шагов ничего не произошло. Пол был ровным, стены были где они и должны быть. Это почти убаюкивало.
На седьмом шаге Эля почувствовала, как пол под ней слегка сдвинулся.
Не упал. Не провалился. Просто словно здание приспосабливалось, словно костная структура башни перемещалась под их ногами, приобретая новую форму.
Она крепче сжала руку Леонида.
— Башня движется, — прошептала она.
— Я знаю, — ответил он. — Не паникуй. Это… это не атака. Это адаптация.
Но даже когда он это говорил, тьма вокруг них начала меняться. Из полной, однородной черноты стали выступать формы. Сначала просто тени в тени. Потом — контуры. Потом — детали.
Символы.
Эля узнала их — те же самые знаки, что и снаружи на земле, что и в её видениях. Но здесь они были живыми. Они светились собственным светом, слабым зелёным свечением, которое казалось ещё более неправильным в окружении чёрной тьмы.
Символы двигались. Они текли по стенам, как жидкость, переходя из одной формы в другую, рассказывая что-то, чего Эля не могла полностью понять, но тело её всё равно реагировало. Волосы встали дыбом. По телу побежали мурашки.
— Посмотри, — сказал Леонид, указав кристаллом в одну сторону.
Один из символов вспыхнул ярче остальных. Ослепительно ярко. Эля зажмурилась, рефлекторно отворачиваясь.
Когда она открыла глаза, всё изменилось.
Они стояли в огромном зале. Потолок возвышался над ними так высоко, что его можно было только угадать в полумраке. Стены простирались в стороны, уходя в бесконечность. И везде — везде были барельефы.
Города, выросшие из земли. Дороги, которые вели в небо. Люди, которые летали между облаками. Животные, которых не существовало в известном мире. Растения, которые горели огнём, но не сгорали. Всё это было высечено в камне, в цвете, в какой-то третьей материи, которую Эля не могла классифицировать.
Это были миры. Сотни миров, может быть, тысячи. Все они здесь, запечатлены на этих стенах, как насекомые, заключённые в янтарь.
Эля подошла ближе к одному из рельефов. На нём был изображён лес, но деревья были чёрные, а свет исходил не с неба, а из земли. Огромная луна висела низко, касаясь верхушек деревьев.
— Это существует, — прошептала она. — Это всё существует. Где-то.
— Да, — сказал Леонид, стоя позади неё. — И всё это когда-то было соединено. Смотри.
Он указал на другой рельеф. На нём двое людей стояли по разные стороны от светящейся щели. Между ними протянулась нить, такая тонкая, что её можно было не заметить. Но Эля видела её. Видела, как эта нить соединяет их, как она переливается всеми цветами.
— Это мы, — сказал Леонид. — Или, по крайней мере, это то, чем мы должны стать.