— Готова? — спросил Леонид, протягивая Эле обе руки.
Она крепко сжала его пальцы, и в этом прикосновении была не только решимость, но и полное, безоговорочное доверие. Доверие человека, который готов следовать за тобой даже в неизвестность, готов слить свою судьбу с твоей навеки.
— Готова, — ответила она, и её голос звучал как клятва.
Они встали перед зеркалом, держась за руки, и начали произносить заклинание. Слова на древнем языке лились с их губ синхронно, словно они репетировали этот момент всю жизнь. Их голоса слились в единую мелодию, мужской баритон и женское сопрано создавали гармонию, которая резонировала не только в воздухе, но и в самой ткани реальности.
Зеркало отвечало на их призыв. Серебристая поверхность начала рябить, как вода, в которую бросили камень. Символы на раме вспыхивали всё ярче, пока не превратились в живые линии огня. Воздух вокруг них загустел, стал вязким и переливчатым, как расплавленное серебро.
И тут зеркало вспыхнуло ослепительным светом.
Леонид почувствовал, как мир начинает растворяться вокруг них. Стены гостиной, книги, мебель — всё превратилось в акварельные мазки, которые текли и смешивались под невидимым дождём. Земля исчезла из-под ног, но он не падал — они парили в пространстве между мирами, между реальностями, держась друг за друга как за последнюю точку опоры во вселенной.
Рука Эли в его руке была единственной неизменной константой в этом водовороте света, звука и ощущений. Он чувствовал, как их души действительно переплетаются, как граница между «я» и «она» размывается. Её страхи становились его страхами, её радость — его радостью. Они переставали быть двумя отдельными существами и становились чем-то новым... более целостным.
Время потеряло всякий смысл. Возможно, они летели секунду, возможно — века. Но потом мир обрёл новые очертания, и они поняли, что путешествие закончилось.
Они стояли на вершине горы, и вид, открывшийся перед ними, заставил их забыть о дыхании. Бесконечная череда пиков уходила к горизонту, каждая вершина была покрыта снегом, который искрился в свете не одного, а двух солнц. Одно солнце было зелёным, как в их мире, второе — серебристым, и их свет, смешиваясь, создавал удивительную игру красок на снежных склонах.
Воздух здесь был разреженным и кристально чистым. Каждый вдох обжигал лёгкие холодом высокогорья, но этот холод был живым, наполненным энергией. Леонид чувствовал, как магическая сила этого места пронизывает каждую клетку его тела, пробуждая способности, о которых он только мечтал.
Но самое поразительное зрелище было впереди — древний храм, вырезанный из цельной скалы. Его шпили пронзали облака, теряясь в небесной синеве. Стены покрывали барельефы, которые словно двигались в двойном солнечном свете. Фигуры людей, животных, существ, которых не существовало в их мире, танцевали в каменной симфонии, рассказывая историю миров и времён.
— Это... это другой мир, — прошептала Эля, и её голос дрожал от благоговения.
— Или наш мир, но в другое время, — ответил Леонид, чувствуя, как древность этого места давит на сознание. — Здесь всё иначе. Сильнее. Более живое.
Они медленно приблизились к храму, и каждый шаг отдавался эхом в горах. Массивные врата были украшены теми же символами, что и зеркало в доме Леонида, но здесь они пылали живым светом, пульсируя в ритме их сердец. При их приближении врата беззвучно распахнулись, как будто храм сам приглашал их войти.
Внутри их ждала встреча с невозможным. Главный зал храма был огромен — его потолок терялся в тенях, а стены уходили так далеко, что их края растворялись в полумраке. Но в центре зала, на постаменте из чёрного мрамора с золотыми прожилками, стояло второе зеркало.
Это зеркало поражало своими размерами — в человеческий рост, заключённое в раму из серебра и какого-то неизвестного металла, который переливался всеми цветами радуги. Но самым удивительным была его поверхность. В ней отражались не они сами, а бесчисленные миры — города будущего с летающими машинами и башнями из стекла и света, дикие леса прошлого, где бродили существа из легенд, океаны под чужими звёздами, где плавали корабли невиданных форм.
— Добро пожаловать, — прозвучал голос, эхом отдавшийся от сводов храма.
Слегка вздрогнув, они обернулись и увидели женщину. Возраст её Леонид не взялся бы определить. Её длинные серебристые волосы развевались, словно она стояла на ветру, хотя воздух в храме был абсолютно неподвижен. Глаза цвета древнего янтаря смотрели на них с пониманием и мудростью веков. На ней была простая белая стола, но она излучала силу, перед которой меркли все богатства мира.