Она смотрела на своё отражение в зеркале, которое держала в руках.
Лицо казалось чужим. Усталым. В глазах, обычно таких живых, сейчас читалась тревога, которую невозможно было спрятать. Она чувствовала, как что-то внутри неё шевелится, словно старая рана, которая никак не может зажить.
А затем отражение изменилось.
Вместо её лица она увидела Тома.
— Том... — прошептала она.
Его лицо было таким же, каким она запомнила его в последний раз: молодое, полное надежды, но с ноткой печали. Он протягивал к ней руку, и его голос звучал мягко, почти умоляюще:
— Остановись, Эля. Пожалуйста. Не теряй себя ради этого.
Её сердце сжалось так сильно, что стало больно дышать.
Она знала, что Том не настоящий. Это было видение, создание её собственного разума, порождённое страхами и сомнениями. Но боль от его слов была реальной. Она вспомнила тот день — день, когда потеряла его. Это воспоминание всегда было с ней, словно заноза, которую невозможно вытащить.
Она поклялась тогда, что сделает всё, чтобы больше никто не испытал такой боли. И вот теперь, когда она была так близка к выполнению своей миссии, её разум начинал сопротивляться.
— Что, если я ошибаюсь? — спросила она вслух, опуская зеркало на колени. — Что, если всё это приведёт к чему-то худшему?
Отражение не ответило. Том исчез, оставив только её собственное лицо, искажённое сомнением.
***
Леонид наблюдал за ней издалека.
Он стоял у входа на городскую площадь, где люди уже пытались восстанавливать свои дома. Его взгляд был направлен на Элю, но мысли блуждали далеко.
Он тоже видел образы, которые не мог объяснить.
Ему грезилось будущее, где он был одиноким Хранителем, путешествующим между мирами. Лишённым человечности. Лишённым любви. В этих видениях он чувствовал холод, который проникал в самую душу, и пустоту, которая не могла быть заполнена ничем. Он видел себя, стоящего на краю реальности, держащего осколки Печати Баланса в руках. И Эли рядом не было.
— Мы не можем остановиться, — сказал он вслух, хотя рядом никого не было. — Мы слишком далеко зашли.
Но его уверенность была хрупкой, словно тонкий лёд над водой. Он знал, что каждое их решение имеет цену. И эта цена могла быть слишком высокой.
Он вздохнул и направился к Эле.
***
Когда Леонид подошёл к колодцу, она подняла голову, но её взгляд был далёким, отсутствующим.
— Ты тоже это видишь, да? — спросила она, не оборачиваясь.
Он удивился.
— Что именно?
— Наши страхи. Они становятся сильнее.
Леонид опустился рядом с ней, положив руку на край колодца. Камень был холодным под пальцами.
— Да, — признался он. — Я вижу будущее, где мы теряем друг друга. Где я остаюсь один.
Эля повернулась к нему, и в её глазах читалась боль.
— А я вижу прошлое. Моего брата... Он просит меня остановиться.
Между ними повисла тишина. Тяжёлая, наполненная невысказанным. Каждый из них погрузился в свои мысли, но их руки нашли друг друга, словно инстинктивно стремясь к поддержке.
Эля посмотрела на их переплетённые пальцы.
— Ты когда-нибудь думаешь, что мы сделали неправильный выбор? — спросила она тихо. — Что, может быть, нам стоило вернуться в свой мир и просто... жить?
Леонид молчал несколько секунд.
— Каждый день, — ответил он наконец. — Каждую ночь. Каждый раз, когда я вижу, как ты устаёшь, как тебе больно.
Она посмотрела на него удивлённо.
— Тогда почему мы продолжаем?
— Потому что знаем, что иначе не сможем. Потому что если мы остановимся, то будем жалеть об этом всю жизнь. И потому что...
Он замолчал, подбирая слова.
— Потому что я не могу представить, что ты сдаёшься. А ты не можешь представить, что я сдаюсь. Мы застряли в этом вместе, нравится нам это или нет.
Эля тихо рассмеялась, и это был грустный смех.
— Какая-то странная причина продолжать.
— Лучшая, которая у меня есть, — ответил он, улыбнувшись.
Она сжала его руку крепче.
— Мы не можем позволить страхам управлять нами, — сказал Леонид после долгой паузы. — Мы уже знаем, что наша связь — это ключ. Без неё мы бы не справились со всем, что случилось.
— Но что, если это нас уничтожит? — спросила Эля. — Что, если мы потеряем друг друга, выполняя эту миссию?
Леонид посмотрел на неё, и в его серых глазах появилась решимость. Не та, что звучит громко и уверенно, а тихая, глубокая.
— Тогда мы найдём способ остаться вместе. Мы не сдадимся.
Эля кивнула, но её сердце всё ещё сомневалось. Она знала, что Леонид прав, но страх внутри неё не утихал.
Она посмотрела на зеркало в своих руках. Её отражение смотрело в ответ, уставшее, но всё ещё живое.