— Вера, скажите, — я вздрогнула, — На сколько у нас путевка?
— На 21 день с возможностью продления, — заикаясь ответила я его матери.
— Хорошо. А Вы все это время будете с нами?
— Конечно!
— Очень хорошо! — сказала она и вновь замолчала.
Я смотрела в окно. Шёл третий час нашей поездки. Уже скоро мы должны были добраться до клиники. В машине все, кроме меня и водителя, спали. Голова моего мужчины лежала на моем плече. На очередной кочке он встрепенулся и начал непонимающе озираться по сторонам. Потом, видимо осознав, где он находится, он посмотрел на меня и улыбнулся.
— А почему ты не спишь?
— Я уже выспалась, — честно соврала я второй раз за сутки.
— А меня прямо убаюкала дорога.
— Тогда спи. Нам ещё не меньше получаса ехать.
— Да, — и он поудобнее устроился на моем плече, — Я, честно говоря, очень хотел побывать на Мёртвом море. Мне всегда было интересно — как это вода тебя держит и не даёт пойти ко дну. И говорят грязи Мёртвого моря обладают целебными свойствами.
— Да, я тоже слышала об этом…
— Что-то не так? — он поднял голову и устремил на меня васильковый взгляд.
— Нет, что ты, — я поцеловала его в бесцветную родинку на щеке, — Я просто думаю.
— О чем?
— О пьесе.
— О какой пьесе? — он оживился.
— О монопьесе на одного актера.
— И что ты о ней думаешь?
— Думаю, что стоит начать ее писать.
— А о чем она будет?
— О жизни, смерти и бессмертии.
— И ты дашь мне ее поставить, когда напишешь?
— Быть может прочесть?
— Сначала прочесть, потом поставить, потом сыграть в ней…
— Мне кажется ты излишне уверен по мне…
— Нет, я излишне самоуверен, но рассчитываю на «право первой ночи» на правах мужа. Ну так что? Позволишь мне ее поставить?
— Конечно! Ты же не Стас!
— Что?
— Что?
========== Глава 18. «Мёртвое море». ==========
В клинику мы приехали уже глубоко за полдень.
Водитель помог нам выгрузить чемоданы. На пороге нас встречала Ирочка и угрюмый человек во всем белом. Он кивнул нам, погрузил чемоданы на тележку и повёз их, а наши номера. Ирочка же, сразу, повела нас к Штульману в кабинет. Петр Петрович сердечно поздоровался со всеми и тут же начал согласовывать нашу дальнейшую жизнь в их клинике.
— Завтра я бы хотел провести обследование. Каждого из вас. На сей раз с анализами, кардиограммами, энцефалограммами. К вечеру уже будут все результаты и мы сможем назначить адекватное лечение. А пока — располагайтесь! Ирочка покажет вам ваши номера. Обед в столовой — Ирочка тоже проводит.
Да, советские люди всегда отличались ото всех в мире. Его мама и папа оглядывались по сторонам и удивлялись всему, каждой мелочи. Условились сразу после обеда встретиться внизу и идти на мертвое море: смотреть, купаться, пробовать на вкус. Обед же тоже был достоин внимания-не в пример советскому диетическому меню, здесь был добротный шведский стол. В рамках правильного питания, конечно.
Мертвое море действительно поражало. Поражало тем, что плевать оно хотело на гравитацию, Дарвина и прочие сомнительные теории. Оно не давало утонуть, но разъедало кожу. Оно было озером, но называлось морем. Оно лечило от сотен болезней, но убивало все живое. Оно было настоящее, своенравное и дуальное. А воздух… казалось соль в воздухе превышала все возможные и невозможные нормативы. От неё забавно щекотало в носу.
Мой мужчина стоял на пригорке и смотрел на гладь воды. Его глаза обладали фантастический особенностью: если он смотрел на небо — его глаза становились голубыми-голубыми, если он смотрел на тучи-они становились серыми и глубокими. Сейчас же они были ярко-синими. Он молча щурился. Он созерцал? Думал? Мечтал? Я подошла к нему сзади и обняла его. Он накрыл мои руки своими ладонями. Символичность. Я всегда хотела быть за его спиной, за ним, быть его тылом, опорой, защитой. Лишь бы знать, что ему это нужно. И он, зная, что я за спиной, расправил плечи. Стал выше. Он был готов к полету. Казалось, ещё немного, и за его спиной расправится пара мощных крыл… я моргнула и видение исчезло. Он повернулся ко мне. Синева его глаз изучала мою душу, опускаясь до самого дна.
— Ты же знала, что так будет?
— Как?
— Что мы будем здесь, все вместе?
— Да, знала… точнее надеялась.
— Я не силён в медицине — то, что нашли у меня, действительно настолько страшно?
— Нет, — честно соврала я уже в третий раз, — Но, купировав болезнь, тебе уже ничто не будет угрожать.
— А разве это излечимо? Я не только про сосуды мозга. Я про весь остальной букет диагнозов.
— Думаю излечимо. Штульман и Катц не просто профессионалы. Они врачи, целители от Бога. Они используют всевозможные методы лечения. Они, если хочешь, волшебники.
— Скажешь тоже, волшебники…
— Ах ну да:
В век науки и
механики
Невозможно
заблужденье,
А возможен лишь
прогресс!
— Что?
— Что?
— А, ладно, не важно. Просто понимаешь, я привык к боли. И к физической и к духовной. Мне иногда кажется, что без этой боли награды и признание будут незаслуженными. Я привык. Привык к тому, что я не просто играю роли на преодоление, а живу на преодоление. Во всем. Вгрызаюсь зубами, цепляюсь ногтями. Мне кажется, что я каждый раз впрыгиваю в последний вагон уходящего поезда рискуя разбиться насмерть.
— Да, и получаешь такую дикую порцию адреналина, что потом уже ждёшь, чтобы поезд начал движение. Просто зайти в двери тебе уже не интересно.
— Возможно, но это же такое наслаждение — скользить по краю…
— А ты когда-нибудь задумывался о том, что для скольжения по краю бездны не обязательно рисковать жизнью?
— Как так?
— Ты можешь минимизировать попытки подчинить мир себе. Тебе не нужно его подчинять. Тебе нужно только позволить себе обладать миром. И ты не будешь жить на преодоление. И, наконец-то, сможешь провести границу между «я» и «я в предлагаемых обстоятельствах».
— Откуда же ты взялась — такая умная?
— Из будущего, — честно не соврала я.
— Допустим, — он решил, что это игра, — И что же там у вас, в будущем? Наступил коммунизм?
— Нет. Более того СССР приказал долго жить. Теперь у нас гласность, демократия. У людей есть возможность купить в магазине любую вещь, поехать отдыхать в любую точку земного шара, только вот денег у людей на это нет.
Он обнял меня и зашептал в ухо:
— У тебя бурная фантазия, но ты аккуратнее. Здесь — ладно, но там, дома, в СССР можно за такие рассказы реальный срок получить…
— Конечно. Я что-то не подумала…
Вечером, после ужина, сославшись на усталость, он извинился перед родителями, и удалился в номер, попутно, захватив меня с собой.
Как только закрылась дверь, он навалился на меня и прижал к стене.
— Ты же устал, — саркастично заметила я и была наказана грубым поцелуем.
— Я солгал. Я просто не могу себе представить, что в ближайшие три недели я не смогу делать с тобой все то, что я привык делать. Поэтому сейчас я хочу налюбиться на несколько недель вперёд. Пока могу…
— Ах вот оно как… Да Вы, сударь, лжец…
— Век назад за такие слова я бы вызвал Вашего мужчину на дуэль…
— Ну, поскольку мы живем в двадцатом веке и мой мужчина Вы, просто накажите меня.
— С превеликим удовольствием, сударыня, — и его рука сжала мою шею. Я застонала. Он снова впился в мои губы, — Я накажу тебя, маленькая дрянь. Моя маленькая дрянь…