— Не надейся!
— Хотя какая разница — рай, ад или чистилище. Ты же рядом со мной!
— Поцелуй меня!
— Ты уверена?
— Абсолютно!
Мир пропал. Исчез. Испарился. Просочился сквозь пальцы. И снова были только я и он. Его губы. Его слезы? Да, его щеки были мокрыми. Я целовала его щеки, кончик носа, ресницы, пальцы.
— Я люблю тебя. Всегда любила и буду любить…
— Где же ты была? Все эти годы? Все дни? Всю жизнь мою без тебя?
— Я все тебе расскажу. Всё-всё! И буду с тобой. Теперь уже навсегда.
— Не возвратись опять в тот странный край! Не уходи, прошу не исчезай!..
========== Глава 4. «Дневники» ==========
Я, завернувшись в тот самый махровый халат, сидела в том самом кресле в той самой квартире. Он сидел напротив и молча смотрел на меня. Я тоже молчала. Он встал, ушёл в кухню, принёс бутылку вина, два бокала и штопор. Ловко откупорил бутылку и разлил вино по бокалам.
— Знаешь, после твоего отъезда первые пару лет я просто не мог здесь находиться. Жил у родителей. Потом наоборот, прятался здесь ото всех, пытаясь ощутить твоё присутствие. Иногда мне даже это удавалось. А потом я решил оставить в этой квартире все так, как было при тебе. При нас. Когда были мы. Даже вино. Оно оттуда, из Советского Союза. Я его купил в 1984 и берег. Видимо, надеялся… скорее даже верил… и вот теперь ты тут. Снова. Вновь. В том же халате. И мне хочется закрыть глаза и оказаться там, в 78… я бы набросился на тебя как дикий зверь… как тогда, после Останкино, в нашу первую встречу… но увы… сейчас я могу только смотреть на тебя…
— Милый мой! Прости меня. Я так виновата перед тобой!
— Что ты! Ты не при чем. Это время. Это закон жизни… но ты знаешь, я счастлив. Счастлив, что спустя столько лет ты снова рядом со мной… хотя бы ненадолго. Хотя бы только на эту ночь. Ты себе даже не можешь представить, как я хочу, чтобы ты заснула в моих руках. После этого и умирать не страшно!
— Прекрати! Слышишь! Прекрати так говорить!
Он грустно улыбнулся.
— Это правда. В моем возрасте мысли о смерти это то немногое, что не даёт сойти с ума от бессилия. Но полно о грустном. Ты обещала мне все рассказать. Все, все, все.
— Конечно, — я немного смутилась, — но прежде чем я начну, ответь мне на один вопрос: как тебе живётся здесь, в России, при Путине, гласности и демократии?
— Я, честно говоря, завидую тем, кто сейчас молод. Столько дорог, возможностей. Путешествовать, творить, самореализоваться. Хотел бы я тоже жить, думать, чувствовать, любить так, как мог в сорок лет. Но, увы, это невозможно.
— А если я скажу, что возможно?
— Как?
— Вот теперь я начну свой рассказ о том, кто я и где я была все эти годы…
Рассказ получился долгим. Я пыталась буднично рассказывать мистические и магические вещи. Рассказывала все. О том, как влюбилась в него в детстве. О том, как любовь вернулась в юности. О том, что с ним случилось в прошлой реальности и о том, что моя любовь была обречена на страдания. Потом о встрече с Виктором, о задании, о первой встрече…
— Подожди! — он тер пальцами лоб, — Я не понимаю. Я должен был умереть? Точнее на самом деле я умер, там, в 89, прямо в прямом эфире?
— Да. Все было именно так. Тебя убила та болезнь, от которой тебя спасли Катц и Штульман.
— А они тоже из ваших?
— Да…
— Ясно. Ну, допустим. Но какое дело Виктору до какого-то актёра? Ну умер и умер. Прошло время. Все забыли. Даже друзья. Родители — те да, те помнят. И всё!
— Ошибаешься. Не забыли. Я в тебя влюбилась спустя 10 лет после той твоей смерти. И нас таких было много. Мелькали даты — 10, 20, 30 лет с трагического события в Молдове. А боль не утихала. Не проходила.
— Так не бывает.
— Как видишь-бывает.
— Но я же обычный.
— Это ты так думаешь. Люди думают иначе. Виктор тоже.
— То есть ты хочешь сказать, что моя смерть имела какое-то значение?
— Ещё какое… для страны. Для мира. Для гармонии. Гармония была нарушена. Пошёл перекос. Миру нужен был герой. Настоящий. И им мог стать ты. Но тебя не было. И Виктор решился на изменение истории.
— И отправил тебя…
— Да. Мне предложили. Я согласилась сразу.
— Почему?
— Потому что я любила тебя тогда уже 20 лет. Я просто не могла отказаться.
— А если бы не получилось у нас? Если бы было не вовремя? Если бы я был влюблён в другую?
— Стоило пробовать в любом случае.
— Странно понимать, что твоя самая большая любовь оказалась хорошо продуманной операцией…- и он грустно улыбнулся. Я пошла к нему и села на подлокотник кресла. Он, инстинктивно обнял меня и уткнулся носом в халат. Я гладила его по серебристым волосам.
— Нет. Любовь была и будет настоящей. Просто мне повезло. Повезло, что отправили меня. Повезло, что между нами проскочила искра. Хотя, может это было не везение, а судьба?
— Если я твоя судьба, то почему ты ушла? Выполнила задание и всё? Обратно? На другие задания?
— Не совсем. Меня не торопили. Я могла остаться.
— Но почему? Почему не осталась?!
— Понимаешь, здесь у меня родные и…
— Что и? Муж?
— Нет. Дочь. Твоя дочь.
— Но… как?
— Это сложно. Мне, в любом случае нужно было возвращаться. Просто беременность ускорила это решение.
— У нас есть дочь… а я не видел как она растёт.
— Ей всего два года…
— Но почему ты не осталась там, со мной? Мы бы вместе растили нашу дочь. У нас было бы столько лет счастья. У меня было бы столько лет счастья…
— Потому что мое задание не закончено…
— Что ты хочешь сказать?
— Я не зря начала разговор с того, как тебе живётся при этой власти. В этих предлагаемых обстоятельствах.
— Продолжай…
— Этому миру нужно чудо, нужен Мессия.
— Все равно не понимаю…
— Я… мы… вся наша организация во главе с Виктором хотим предложить тебе… просим тебя… вообщем, что если мы перенесём тебя в это время из прошлого? Того тебя, из восьмидесятых. Сотворим чудо.
— Как?
— Ох. Это сложная партия.
— Посвети же уже меня в неё, если мне придётся играть главную роль.
— Официально все случится как было изначально задумано судьбой. Смерть в прямом эфире. Но людям скажут, что современная медицина бессильна, однако медицина будущего сможет тебя спасти. И тебя подвергнут криозаморозке. И разморозят уже в 21 веке, — но, увидев его испуганные глаза, я сразу пояснила, — На самом деле все это будет спектаклем, где главную роль будет играть твой клон. У него будет приступ. Его увезут в больницу. За его жизнь будут бороться врачи. А мы с тобой прыгнем в будущее.
— Ох…
— Не отвечай сразу. Я понимаю, нужно все взвесить.
Он молчал. Долго молчал. Я ждала.
— А если я соглашусь-ты будешь со мной? Здесь, в будущем?
— Да! Я буду с тобой. Мы будем с тобой.
— Тогда я в игре.
— Так быстро?
— Да. Я только сейчас понял, что готов на все, лишь бы быть с тобой.
— А тот ты, из прошлого?
— Он тоже будет готов, я уверен. Хочешь, запишу ему послание. Из будущего?
— Мне бы это пригодилось.
— Хорошо, доставай телефон, снимай.
Это была самая лучшая речь из всех, что мне когда-либо приходилось слышать. Страстная, проникновенная. Вот уж действительно, не умел он ничего делать в пол силы. Даже обращение к самому себе он записывал так, будто это была его самая важная роль и задача.
— Скажи, когда ты будешь прыгать?
Послезавтра.
— Но эти дни ты проведёшь со мной?