— Без одежды ты выглядишь лучше, — сказал он, придирчиво осмотрев меня с головы до пят.
— Надеюсь, это комплимент…
-! Конечно комплимент. Просто обычно бывает наоборот. Во всяком случае с теми, кто здесь бывает… бывал… — и он осекся.
— Все в порядке. Я все понимаю. Аскеза — не для тебя.
— Дело не в аскезе, а в попытке найти тебе замену.
— Успешно?
— А ты сама как думаешь?
— Думаю, что нет.
— Вот видишь, ты не только красавица, но и умница, — он подошёл ко мне со спины и, положив руки мне на плечи, развернул к себе, — Не уходи, прошу, не исчезай…
— Не исчезну.
— Я поставил новый спектакль. Правда восемь лет назад, но для тебя он новый.
— Какой же?
— Брехта.
— Брехт, потом Борхес?
— Я бы хотел…
— Так что с Брехтом?
— Придёшь посмотреть?
— Когда?
— Пятого.
— Ну, до пятого я абсолютно свободна.
— А после?
— И после тоже. Я занята только пятого.
— Чем же?
— Иду в театр. Меня пригласил один очень талантливый и красивый актер.
— Мне вызвать его на дуэль? — промурлыкал он, целуя меня.
— Если только ты готов драться с самим собой.
— Ха! В этом деле мне нет равных.
Ровно в 18.00 мы были на пороге родительского дома. Дверь открыли сразу. Нас ждали.
— Вера, боже мой, как мы рады, что Вы вернулись, — радостно сказал его отец прямо с порога. Он помог мне снять пальто, — Проходите! Мы ждём вас.
— Я тоже рада, — стушевалась я. Мой мужчина светился как новогодняя гирлянда.
— Вера, — я замерла на полушаге. Его мама вышла из-за угла, застав меня врасплох, — Я тоже Вам рада. Очень. Не поможете мне на кухне?
— Конечно, — тихо ответила я, но, памятуя об ошибках прошлого, сначала пошла в ванну — мыть руки. 2 раза. 2 раза с мылом и один без.
Здесь все было как и 10 лет назад. Как и будет спустя 30 лет. В этом доме время оставалось за порогом. И хозяева, хозяева… все же Штульман и Катц — волшебники. Хозяева тоже не изменились ни на грамм. Это было невозможно, но явно. Время остановилось не только для дома, но и для хозяев.
Когда я зашла на кухню, его мама попросила прикрыть за собой дверь. Началось. Голгофа, эшафот, чистилище…
— Вера, — начала она и мне захотелось зажмуриться от страха, — С возвращением.
— Спасибо!
— Честно говоря мы думали, что Вы уже не вернётесь… Вы даже представить не можете, что происходило с моим сыном…- я могла, но промолчала, — Как он страдал, как он сходил с ума… И мы ничем не могли ему помочь.
— Я…
— Дайте мне закончить!
— Простите…
— Я все понимаю. Я знаю, что такое Служба. Я знаю, что страна делаете с теми, кто идёт против неё. Они исчезают. Навсегда. Стираются со всех карт. Надежды было мало, но я молилась. Молилась, чтобы Вы вернулись. Как оказалось, никто, кроме Вас, не может сделать моего сына счастливым. Даже его нынешняя жена. Я так надеялась, что она утолит его тоску. Тщетно. Она была тут. Утром. Сразу после Вашей встречи, — я похолодела, — Плакала. А я, признаться честно, была рада. Рада, что Вы снова с нами. Вы же с нами? — я кивнула, — Это прекрасно! Пожалуйста, очень Вас прошу, не бросайте его! Я вижу, как Вы ему нужны.
— Не брошу…
— Вот и славно! Давайте накрывать на стол. Поможете мне?
— Конечно!
Не этого я ожидала. Не такого приема. Не такой пылкой речи. И самым паскудным в этой истории было то, что я не только не брошу его, а отберу его у родителей. На долгих 30 лет. Мда… я была, возможно, слишком самоуверенна, но чутьё подсказывало мне, что он согласится. Дождутся ли его родители? Виктор обещал, что дождутся. Но это будут самые горькие тридцать лет ожидания… Я тряхнула головой. Мне действительно было крайне жаль. Но он был нужен. Стране. Той, другой, которая очень скоро возникнет на обломках самовластия пьяных матросов, кухарок и немощных стариков. В новом свете нужен новый источник света. Старый новый источник. Амбициозный, честный, ранимый, интеллигентный, страстный, влюблённый в жизнь и работу романтик с чудовищным уровнем энергетики и феноменальным даром эмпатии. Новому миру нужен был он, а не воспоминания о нем. Иначе бы Виктор не позволил себе так бесцеремонно переписывать историю несколько раз. Видимо мой любимый мужчина был путеводной звездой не только для меня. Однако здесь и сейчас он один из многих. Дерзких и талантливых. Его не считают лучшим. Есть другие кумиры. Иные мерила. Эпоха Красных звезд породила целое поколение уникальных, гениальных, одарённых художников. Тех, кто потом, спустя десятилетия, станут идолами. Сейчас они кумиры, но их много. В новый век ступят лишь единицы. И всё. Плеяда будет уходить. Тихо. Один за одним. А новые… новые будут другими… менее талантливые, но более предприимчивые. Менее человечные, более расчетливые. Они будут отражением своего времени. Безнравственного и жесткого. Потому как опять все разрушили до основания, не оставив ворох положительного опыта. На свалку! Бросать Пушкина с корабля поэзии!
Ужин прошёл в дружелюбной домашней атмосфере. Мы пили шампанское, ели утку и праздновали Новый год, который подарил нам всем возможность снова встретится в одной реальности.
— Ты знаешь, возможно впервые в жизни я считал минуты до конца ужина.
— Почему?
— Я, наконец-то, осознал, что ты вернулась. Что это не сон. Что ты моя. Снова. И мне нестерпимо захотелось в нашу постель-доказывать и показывать тебе, как же сильно я скучал…
— Так чего мы ждём? Карету нам, карету!
Мы ушли в запой. Запой друг другом. Мы уже вторые сутки не вылезали из постели. Мы смотрели фильмы на видеокассетах, слушали музыку, говорили, целовались, занимались сексом. Благо мы, предусмотрительно, закупились продуктами, виски и вином. И свели контакты с внешним миром до абсолютного нуля. На исходе вторых суток мой мужчина все же вернул телефон к жизни и тут же посыпались звонки от друзей. Как и тогда, 10 лет назад, каждый хотел узнать горячую новость из первых рук. Развод! Его настоящая бывшая жена сообщила, что подаёт на развод. Я всё больше и больше уважала эту красивую, хрупкую женщину с железным стержнем и чувством собственного достоинства. Она больше не предпринимала попыток разговаривать с ним. Она написала письмо и опустила его в почтовый ящик. Мы наткнулись на него совершенно случайно, когда возвращались от родителей. Письмо было сухим и коротким. Она сожалела, что все так произошло. Благодарила его за время, проведённое вместе и желала нам счастья.
И вот вся Москва гудит как растревоженный улей:
— Развод с первой красавицей театральной Москвы!
— Почему?
— Вернулась его вторая жена.
— Та, которая 10 лет провела в Мексике?
— Именно! Но стоило ей только поманить его — и он уже у ее ног.
— Или он тряпка, или она ведьма.
— Ну может она что-то такое умеет, что он готов лететь к ней по первому зову…