Вдох. Выдох. Закрываю глаза. Звоню.
— Добрый вечер, — начал он, но, увидев соседа, стушевался и пропустил меня в квартиру. Когда за нами закрылась дверь, он начал игру, — Вы кто? Что Вы тут делаете? И не обольщайтесь, я впустил Вас только потому, что не хочу очередного скандала с соседями из-за поклонниц, которые ночуют в подъезде.
— Я…
— Ну же. Смелее…
— Я… меня… меня зовут Вера и я Вас люблю…
— Вот как? А зачем пришли?
— Сказать.
— Сказали?
— Да…
— Теперь можете идти?
— Но…
— Что-то ещё?
— Нет, но на улице ночь…
— И?
— Мне страшно возвращаться одной… ночью… зимой.
— А сюда приходить ночью было не страшно?
— Я пришла вечером и ждала Вас…
— Долго ждали?
— Часа три…
— На лестнице?
— Да., а когда кто-то проходил пряталась в пролёте…
— Что же мне с Вами делать? — спросил он и пристально посмотрел на меня. Я молчала, — Виски хотите?
— Лучше чаю.
— Чая нет. Есть виски.
— Тогда я согласна на виски.
— Раздевайтесь и проходите на кухню.
— Совсем?
— Что совсем?
— Раздеваться совсем?
— Пальто снимайте. Я Вас жду, — и он оставил меня одну в коридоре. Я медленно, очень медленно, сняла пальто, повесила на вешалку, разулась и, едва слышно, прошла на кухню. Он сидел спиной к двери. — Явились? Садитесь.
Я покорно села на стул. Сложила руки на коленях и посмотрела на него. Он, не поднимая глаз, подвинули ко мне ближе бокал.
— Пейте. Вы с мороза — Вам надо.
Я выпила залпом и закашлялась. Он покачал головой.
— Простите, — еле проговорила я в приступе кашля.
— Ничего. А теперь выкладывайте — что Вам нужно?
— Я не знаю.
— Ну Вы же зачем-то пришли?
— Я не думала, что Вы меня впустите и поэтому я не знаю, что говорить.
— Но какая-то цель то у Вас была? Должна же была быть?
— Конечно! Я хотела Вас увидеть! Я несколько раз была на Вашем спектакле, но я новенькая и у служебного мне нельзя стоять рядом с лестницей. Я видела Вас издалека. А потом я, случайно, подслушала разговор бывалых. Они обсуждали, что поедут сюда. Я услышала адрес и вот я тут.
— Зачем?
— Не знаю… честно… простите…
— Не извиняйтесь. У нас так половина страны живет — по инерции. А задай вопрос — какой смысл в этом действии — ответа не будет.
— Но…
— Знаете, я даже рад, что Вы пришли. Мне именно сегодня крайне не хочется быть одному. Давайте ещё выпьем?
— Нет, я пас.
— А я, с Вашего позволения, повторю, — и он опрокинул в себя ещё одну порцию виски.
Так мы и сидели на кухне. Он заговорил первый.
— Что же с Вами делать? На улицу Вас не выставишь. Придётся нам с Вами спать вместе.
— Как? — я старалась быть убедительной.
— Не волнуйтесь, приставать не буду. Я не сплю с поклонницами.
«Это ты так думаешь, — злорадно подумала я».
Он выдал мне полотенце и махровый халат. Мой махровый халат. Я улыбнулась и отправилась в ванну. Становилось все интереснее. Я закончила водные процедуры и зашла в комнату. Он сидел на краю постели и читал.
— Что читаете? — добродушно спросила я. Он молча показал обложку книги, — Булгаков. Люблю.
— Один хороший писатель ещё не признак хорошего вкуса. Ложитесь спать.
— А вы?
— А я в ванную. А потом лягу в кресле.
— Лучше я!
— Вы — женщина, хоть и фанатка.
— Тогда я вообще отказываюсь спать, — я развернулась и демонстративно направилась на кухню.
Я слышала, как он прошёл в ванну. Слышала шум воды. Слышала, как он вышел. Почувствовала его шаги за спиной.
— Пойдёмте.
— Я посижу здесь пока не рассветет. А потом поеду.
— Не дурите. Зачем?
— Я и так доставила Вам слишком много неудобств.
— Давайте так, — он вздохнул, — У меня широкая кровать и два одеяла. Как-нибудь переночуем.
— Точно? Вы уверены?
— Абсолютно!
И вот мы лежим в постели. Он, благородно, предложил мне пижаму. Свою пижаму. Отвернулся пока я переодевалась. Я, признаться честно, уже начала верить в свою игру и, временами, забывала, что это игра. Он, думаю, тоже… И вот мы лежим в постели. На пионерском расстоянии. Каждый из нас понимает, чем закончится эта ночевка, но правила игры обязывают, скрепя зубами, тянуть время. Он часто дышит. Да, мне тоже нестерпимо хочется прокричать «стоп игра» и наброситься на него, но игра есть игра. Я зажмуриваюсь. Мой мозг работает в бешеном темпе. Я переворачиваюсь на другой бок и, как-будто случайно, задеваю его коленом.
— Вам холодно? — встрепенулся он.
— Мне всегда холодно, даже летом. Я мерзлячка.
— Дать Вам ещё одно одеяло?
— Боюсь что оно меня не спасёт.
— А что спасёт?
— Вы…- я чувствовала, как он улыбнулся.
— Мне кажется, что попытка спасения заведёт нас слишком далеко…
— Ну что ж. Придётся мне замерзать…
— Я не могу позволить произойти этому, — он, молниеносно, сократил расстояние между нами и обнял меня.
Я спиной чувствую его тепло. Даже через пижаму. Я ощущаю его дыхание. Меня начинает бить нервная дрожь.
— Вам все ещё холодно? — он так нежно промурчал это мне на ухо, что меня заколотило ещё сильнее.
— Это не от холода, — срывающимся голосом ответила я и повернулась к нему.
— А от чего же?
— От невозможного возбуждения.
— Вот как? Что же будет с Вами, если я сделаю это? — и он поцеловал меня. Едва касаясь. Невесомо. Потом отстранился и пристально, не отрываясь, наблюдал за моей реакцией.
— Я сойду с ума от счастья и задохнусь от страсти.
— Разве пристало приличной девушке говорить о таких вещах вслух?
— А кто сказал, что я приличная? — и я вернула ему поцелуй, добавив в него столько страсти, сколько могло уместиться в одном поцелуе.
— Тогда, думаю, про сон можно забыть, — прошептал он, нервно расстегивая пуговицы на моей пижамной рубашке.
— Как? Вы же не спите с поклонницами? — язвительно заметила я.
— Про это я забыл ровно в тот момент, когда оказался с Вами в одной постели. Но полно разговоров! В мои планы на ближайшие несколько часов беседы не входят.
— Молчите, молчите, прошу, не нужно слов…
Мы лежали и курили. В постели. Наплевав на правила противопожарной безопасности. Поскольку «стоп игра» так и не прозвучало, мы продолжали зарисовку «таланты и поклонники».
— Наверное я зря не спал с поклонницами. Я многое потерял если все такие же как и ты.
— Нет. Я такая одна.
— Откуда ты знаешь?
— Просто знаю.
— Может быть ты знаешь и что будет дальше?
— Знаю.
Что же?
— Через пару часов я оденусь и уйду, чтобы больше никогда не появиться в твоей жизни и остаться навсегда самым сладким воспоминанием о безумной страсти.
— Почему?
— Что почему?
— Почему ты уйдёшь навсегда?
— Потому что я слишком сильно тебя люблю!
— Стоп игра! — и он прижал меня к своей груди так крепко, что я начала задыхаться.
— Что случилось?
— Ничего. Мне почудилось, что все это правда и ты, действительно, сейчас уйдёшь. И я опять останусь один. Я больше не хочу переживать этот ад. Даже в мыслях.
— Любимый мой, — я гладила его по голове, — Я больше не уйду. Я буду с тобой до тех пор, пока ты этого хочешь.