— Бабушка?
Она обежала дом, где окна выходили к печи. Посмотрев, девочка увидела, как напротив друг друга стояли, подобно Волчице и Серобоку, Бабушка Ясна и Хотимир. Бабушка держала в руках красный в конце ожиг, а Хотимир всё перебирал в руке топор.
— Ты убила его! — слышала Смиляна истеричные крики Хотимира. Но он винил не Смиляну. Он винил, судя по всему, Бабушку Ясну. — Ты убила Казимира!
— Бабушка! — закричала снова Смиляна, прыгая на одной ноге, прижав одной рукой к груди клубки и огниво, а второй махая бабушке.
Но Ясна не смотрела на девочку, она, пристально смотрела за движениями парня, но на крики девочки ответила коротко и ясно:
— Беги! Я за тобой!
Смиляна, растерянно дрожа, переминалась с ноги на ногу, слёзы уже не стекали, а текли ручьём. Сердце бешено и глухо стучало, так же, как и жгучей болью стучал висок. Тяжело и часто дыша, девочка побежала, постоянно останавливаясь и оборачиваясь к лачуге.
Остановившись у порога леса, уже ступая в лиственный и игольчатый мрак, девочка в последний раз обернулась. По лачуге метался огонь. Клубы черного дыма стали завиваться над лачугой. А, выйдя из пекла, шёл навстречу Смиляне Хотимир, к тому месту, где они ещё днём пообещали встретиться. Но бабушка Ясна из пекла не вышла. Подобно светилу, яркому и горячему, лачуга торжественно и жертвенно утонула в лунном сером свете и уступила мрачной и холодной ночи.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов