Перестал бежать и мальчик, когда увидел, что Смиляна от него отстала, отдышался, пригнувшись, минутку и поплелся к ней. Встав над ней, мальчик заговорил:
— Прости меня! Пакость натворил и прощенья прошу за это!
Услышав мальчишеский голос, Смиляна вздохнула и убрала руку. Лишь тогда увидела она лицо мальчика. А здесь тот самый нахваленный бабушкой Хо-ти-мир стоял над ней и извинялся. И не понимала Смиляна, почему при виде него она и успокоилась, и обрадовалась, и смутилась, и разозлилась, и в грусть ушла, хоть и не надолго, и снова успокоилась. Не знала она, что ответить и как. Лишь вздохнула, проглатывая воздух и промычала “угу”.
Хотимир и Смиляна замолчали. Было слышно, как трескается от жары воздух, как догорающие в печи дрова, как бабочка порхает над дикими цветами в поле, как червь зарывается в землю поглубже.
— Помоги мне встать... — тихо проговорила Смиляна.
Хотимир переминался с ноги на ногу и наклонился, протянув правую руку. Смиляна взялась за руку, а мальчик ее приподнял. Уселась теперь Смиляна спиной к солнцу. Хотимир заметил, что теперь-то на её волосах и вправду запутались муравьи. Не меняясь в лице, чтобы не напугать ее, он спустился на колени, сев сзади девочки, и предложил:
— Ой! Как у тебя волосы-то запутались, пока ты бежала и расчесывала их. Я хочу извиниться! Позволь распутать!
Смиляна раскраснелась еще сильнее, но дважды кивнула, не поворачиваясь и не говоря ни слова.
Хотимир нежно проходил между коричневых, иногда отдающихся золотистостью из-за солнца, локонов пальцами, цепляя муравьев и разглаживая волосы. Начинал он с корней и спускался ниже по длинным волосам Смиляны, иногда он выцеплял отдельные волоски и тщательно, бережно, убирал с них черных муравьев. И так снова и снова.
— Я видела сон... — начала внезапно Смиляна. — До того, как ты меня разбудил.
— Сон? — продолжал своё дело Хотимир. — И о чем он был?
— О лесе.
Смиляна резко замолчала, а Хотимир, на секунду задумавшись, снова вернулся к корням волос девочки.
— Я слушаю...
— Смиляна... Меня зовут Смиляна.
— Смиляна, я тебя слушаю! Нам строго запретили в лес ходить и даже близиться к нему, дай же мне послушать, что же там происходит!
— Ты слышал историю про мужей, лес и Вячко?
— Как об этом можно не слышать? Слышал!
— Суженой Вячки, как рассказывала мне бабушка, снился перед пожаром сон...
— О дереве с серебряным дуплом? — перебил её Хотимир.
— Да... — перешла на шепот Смиляна. — Я тоже видела полянку с одиноким деревом в гуще леса. А на дереве повешено блюдце серебристое!
— А не дупло?
— Нет! Больше на блюдце похоже, с такой... — крикнула Смиляна. — Как резьба Главного дома! Искусная, красивая, аккуратная и такая волшебная! Но тут по серебру!
— Баба Лана что-то видела в дуп... блюдце. — вспомнил Хотимир. — Ты что-то видела?
— Нет... не успела. Ты же меня разбудил! — Смиляна снова надулась как одуванчик.
— Прости... Но сон же неспроста! Мне бабушка и мама говорили, что сны такие яркие — вещие!
— Не знаю... — засомневалась Смиляна. — Там было и красиво, и спокойно, и страшно...
— Хочешь я тебе помогать буду?
— А зачем?
— Да просто так! — смутился Хотимир, раскраснелся и стал еще усерднее вычесывать муравьев. — Помочь хочу...
— Помочь...? — переспросила Смиляна.
— Да! Конечно!
— Тогда... — ком в горле застрял у Смиляны. Не уж то и вправду можно спросить Хотимира об этом? Сильно сомневалась, корила себя, но как же трудно ей было бороться с любопытством. — Хотимир, ты поможешь мне добраться до Серебряного блюдца?
ПЛАН
Летний зной, достигнув своей дневной вершины, начал медленно скатывать свою силу до терпимой и довольно милосердной жары, однако солнце всё ещё висело над головой, пусть и начало тихо оседать к горизонту. Голубое небо без единого облака пробудилось и начало двигаться, приглаживая на деревню сначала белые, а потом едва серые редкие тучи.