Хотимир вычесал всех муравьев из волос Смиляны, расправил каждые её кудри. А до этого он думал, молчал и думал, заставляя Смиляну еще больше краснеть теперь не только из-за смущения, но и за того, что сейчас она ощущала себя очень глупо.
— И как мы это сделаем? — наконец заговорил юноша.
Теперь молчала Смиляна. Хотимир встал, обошел её и оказался напротив. Снизу ей казалось, что его голова пробивала голубое небо. Лицо девочки закрывала пара передних локонов, но было заметно, что они были немного мокрыми и слегка прилипшими к глазам. Как только девочка поняла, что Хотимир стоит перед ней, она прижала ноги к себе и крепко обвила их руками.
— Не знаю! — приглушенно крикнула Смиляна.
— Давай тогда подумаем... — мальчик сел перед ней. — Моя бабушка говорила, что там опасно, люди идут туда, а потом не возвращаются, как это было в тот день. Нужно тогда...
— Оставить след... — пробубнила девочка. Рукой протерев лицо, она, с казавшимся ей спокойствием, убрала прилипшие пряди с глаз. — У бабы Ясны... есть красный клубок... она раньше часто вязала, а сейчас... почему-то перестала, говорит, что забот... итак хватает. Я могу взять клубок, а потом... разматывая его, идти в лес, а ты бы... ты же поможешь, Хотимир?
Смиляна взглянула на него с глазами, полными грусти, надежды и чего-то еще, такого светлого и теплого, казалось, что это то же самое, что чувствовал и Хотимир, глядя на неё.
— Конечно! — крикнул он сразу же. — Другого и быть не может!
Услышав его, уголки рта Смиляны по своей воле, без ведома самой девочки, растеклись в тонкую, полную радости улыбку.
— Тогда давай так...
Не смог Хотимир продолжить, рядом пробежала детвора, целая свора маленьких, непослушных и диких, как детеныши животных, детей, заметившая сидящих друг напротив друга девочку и мальчика. В этом стаде, бегущем кругами, были дети маленькие, дети постарше и ровесники Смиляны и Хотимира. Пронзая воздух своим бегом, самый маленький из них, ростом с высокую траву, подбежал к Смиляне и Хотимиру и как крикнул, запевая:
— Тили-тили тесто! Жених и невеста!
А потом, будучи довольным собой, убежал обратно к своим ребятам, которые, не дождавшись его, уже были далеко-далеко.
Остались Хотимир и Смиляна друг перед другом снова одни. Замолчали оба, закраснели оба, ступили глаза в самую землю, одна начала траву ковырять и вырывать ногтями, а другой — закрыл глаза и лишь громко дышал.
— Не обращай внимания на них! Казимир, такой вот он шумный.... — проговорил Хотимир. — Давай подумаем, как лучше всего нам всё сделать...
Предложил Хотимир провернуть дело в несколько шагов...
КЛУБОЧЕК
Скрипучая трухлая дверь лачуги бабушки Ясны нежно приоткрылась и показала за собой Смиляну, накручивавшую две маленькие пряди передних волос. Бабушка сидела и рассматривала неспешно вышиваемую то ли покрывальце, то ли одеяльце, то ли что-то похожее на одежду с помощью спиц и, как на зло, красного клубка. Девочка переменилась в лице. Самое легкое — забрать ненужный бабушке клубок — вдруг оказалось непосильной задачей. И стала Смиляна думать, как бы забрать пушистый шарик с собой, чтобы бабушка ничего не заподозрила.
— Ой, Смиляночка! — вздрогнула Ясна, увидев девочку на пороге. — Напугала! Ты чего там стоишь, как чужая? Поди сюда.
— Бабушка! Ты вяжешь снова? — спала с девочки каменная дума.
— Да, моя милая! Нет тебя — скучаю! Делать нечего, вот и отряхнула пыль со спиц да рук моих не шьющих. Давай, присядь да расскажи, где пропадала, как там люд поживает?
— Хотимир и я...
Не успела Смиляна и начать, сумев собраться с духом, бабушка Ясна сразу улыбнулась, оживилась, расцвела, словно солнце пробилось в лачугу. Смиляна, увидев сменившееся выражение лица бабушки, застеснялась и замолчала, опустив голову.
— Радость моя! Проглядела я, куда ж отпустила такую. Не одела тебя нарядно, косу не заплела аккуратную. Прости меня, моя внученька!
— Бабушка... — проговорила Смиляна, и тут же в щечку поцеловала ее бабушка, приподняв ее голову, потом другую и снова вернулась к первой, а потом в лоб.