Главный инспектор Роджер Вест мог своим поведением привести в нормальное состояние и обезоружить большинство людей, в каком бы плохом настроении они не были. Один из его принципов гласил: лучше иметь дело с сотней спокойных людей, чем с одним возбужденным человеком. Прошли те времена, когда основной тактикой было устрашение, сейчас в моду вошли приятные, вежливые манеры.
Но это, конечно, далеко не все.
Молодая женщина ему понравилась. Ее гладкие темные волосы, пышное тело, серые глаза, довольно высокий рост — 5,7 или 5,8 футов. Она, казалось, сошла с обложки женского журнала. Дафни выглядела исключительно эффектно в своем полотняном костюме цвета красного вина, юбке со множеством складок и белой' накрахмаленной кофточке:
Она спросила:
— Что... в чем дело?
Страх за Микеля все еще мучил ее. Что с ним? Жив он или уже умер? Или арестован за какое-нибудь преступление? Ужас, а вовсе не здравый смысл не позволил ей задать вопрос о Микеле, хотя его имя вертелось у нее на кончике языка. Но инстинкт внезапно подсказал ей, что правильнее будет помолчать и послушать. Все ее помыслы были направлены на то, чтобы как-то не повредить Микелю.
— Мы по поводу вашего приятеля,— небрежно заметил Вест,— мистера Антони Роусона.
Дафни хотела было произнести что-то, но промолчала и лишь отступила в сторону, чтобы дать им пройти.
Вест с довольно безразличным видом осматривался по сторонам, но почти ничего не упустил.
Он уловил главное, что отягощало ее и делало неповоротливой,— страх. Движения Дафни были неловкими, она даже наткнулась на Уотлесбери, когда тот перешагивал через порог. Неожиданно она очень быстро заговорила:
— О, пожалуйста, проходите сюда, в эту комнату. Я, правда, боюсь, что ничем не смогу вам помочь, я не видела Тони уже неделю или больше. Честно!
«Это «честно»,— произнес про себя Вест,— явный признак ее нервного расстройства».
Однако для нервозности у женщины могло быть множество причин.
Они вошли в великолепно выглядевшую под лучами утреннего солнца красно-кремовую комнату. Французское окне выходило в сад. В окно были видны лужайка и рощица позади, сад с маленькими газонами на клумбах, несколько, правда, запущенных.
— Не будете ли вы... не желаете ли присесть?
— Нет, спасибо,— ответил Вест,— я только что приехал из Лондона и не могу задерживаться ни на минуту. Когда вы видели мистера Роусона в последний раз?
Она заговорила слишком быстро:
— Около десяти дней назад. Когда это было? Неделю назад, в четверг. Микель, я имею в виду моего мужа, был в тот вечер дома, и мы зашли к Тони выпить. Получился такой приятный вечер. Мы прогулялись. Он подвез нас домой. Я уверена, что это было в четверг, помню, мне так было приятно, что Микель вернулся домой на день раньше обычного.
А он всегда ночует дома? спросил Вест.
Он чувствовал, что для Уотлесбери, с его строгими правилами, такой вопрос неприятен и он не слишком доволен, что Вест его задал. Уотлесбери еще до этого сообщил Весту, что Микель Моллоу работал разъездным коммивояжером и проводил в дороге четыре или пять дней в неделю, следил за своей внешностью, был внимателен к прекрасному полу. Для самого Уотлесбери допрос женщины был неприятной обязанностью, он считал, что следовало бы найти других свидетелей.
— Ну что вы, он ведь разъездной сотрудник,— мягко заметила Дафни.— Вы ведь знаете, он работает у Милд-мэя, канцелярское и конторское оборудование...— Она сделала паузу, и Вест уловил в ее голосе некоторую напряженность.
— Микель уехал в Шотландию,— продолжала Дафни,— по специальному поручению. Во время уик-энда его уже не было дома. Я не знаю, какое это поручение, но оно связано с продвижением по службе.
— М... м... м...— промычал Вест.— Итак, он уехал...
Уотлесбери при этом издал серию нечленораздельных звуков, которые можно было принять за выражение профессионального скептицизма.
— Что произошло и почему вы интересуетесь Тони? — спросила Дафни.
Ее голос стал почти спокойным. Вест не был уверен, но предположил, что она вряд ли волновалась из-за Антони Роусона.
— Мы не можем установить, где находится в последнее время мистер Роусон,— ответил Вест.
— Вы не можете выяснить...— она запнулась, замолчала, потом резко спросила: — Что вы имеете в виду? Он что, убежал?
— Мы предполагаем, что вы могли бы нам дать некоторые сведения,— отвечал инспектор Вест.— Вы не знаете, где находится он сейчас?
— Конечно, нет.— Она выглядела теперь вполне спокойной, нормальной, приятной молодой женщиной.— Как раз сегодня я ездила туда на велосипеде, но ничего не видела.
— А часто вы ездите туда?
Дафни внезапно умолкла и пристально посмотрела на Веста. Тот заметил, как вспыхнули вдруг ее щеки. Она поняла намек, содержащийся в его вопросе. Но ответ ее прозвучал довольно спокойно и даже слегка официально:
— В погожие дни я езжу иногда туда на велосипеде выпить чашку кофе или чая. Мистер Антони Роусон — наш старый друг.
— А вы не знали, что он уезжает?
— Не имела никакого понятия.
— А ваш муж?
— Если он и знал, то мне ничего не говорил.
Уотлесбери продолжал производить все те же шумные вздохи, он, безусловно, думал о том, что Вест выпустил из рук хорошую возможность. Молодая женщина успела собраться и успокоиться.
Вест изобразил одну из самых любезных своих улыбок. Эта улыбка и вьющиеся волосы делали его необыкновенно привлекательным.
— Ваш муж все рассказывает вам, миссис Моллоу? — спросил он.
— Конечно! — воскликнула она.
Роджер сделал паузу, готовясь задать следующий вопрос.
— Что касается мистера Роусона, не знаете ли вы, были ли у него другие близкие друзья в Хуле или поблизости отсюда?
— Думаю, что нет,— ответила Дафни.— Она слегка откинула прядь волос.— У него много знакомых, но думаю, что большинство из них не являются близкими друзьями.
— Родственники?
—.Кажется, у него их нет, но крайней мере близких.
— Не знаете ли, чем он живет?
— Да, конечно...— она колебалась.— Он что-то вроде журналиста или, как это называют, независимый — - кажется, так. Он иногда пишет для газет и журналов.
— И это все?
— Насколько мне известно, он ничем иным не занимался,— ответила Дафни.— Я думаю, правда, возможно это не мое дело, но полагаю, что он получил в наследство некоторую сумму денег и после этого бросил работу.
— Вы знаете, какая это была работа?
Дафни поколебалась, потом ответила:
— Нет!
Уотлесбери продолжал хранить молчание, слегка сопя. Так, впрочем, делали многие из присутствовавших на допросах, которые вел Вест.
Секрет успеха Веста был в том, что он не давил на людей, не повышал голоса, не акцептировал вопросы каким-то особенным образом. Он как бы убеждал людей раскрыться и выложить все, что им известно; его манера вести беседу успокаивала, и ему удавалось извлекать истину из самых непокладистых людей.
Очень благодарен вам, миссис Моллоу. Если что-нибудь узнаете, не будете ли так любезны дать знать полковнику? он улыбнулся и кивнул в сторону Уотлесбери. Вы оставите карточку, не так ли?
— Я? Да, конечно.
Уотлесбери пошарил по карманам своего неряшливого костюма из голубой саржи, извлек карточку и про тянул Дафни.
Вест открыл портсигар, не спеша выбрал сигарету и закурил. В то время как Уотлесбери вручал свою карточку, он нагнулся, незаметно взял какую-то бумагу и положил ее в карман.
— Спасибо, — поблагодарила Дафни полковника за карточку, потом вежливо добавила: — Я думаю, он скоро появится.
— Вы уверены? — внезапно спросил Вест, и вопрос этот прозвучал так, будто ему точно было известно, что она лжет.
Это привело ее в недоумение, но не встревожило, и она ответила спокойно:
— Конечно, а почему бы и нет?
— Надеюсь, вы правы, - ответил Вест, скрывая свои сомнения.
— Миссис Моллоу, нет ли у вас причин думать, что мистер Роусон имел врагов? Кого-нибудь, кто желал бы ему зла.— Он сделал паузу.— Он никогда не говорил вам о своей тревоге, о страхе, беспокойстве?