Полковник сидел, откинувшись на сиденье, его громадная туша давила на плечо инспектору. Секунду спустя он достал газету и осторожно завернул в нее измятый конверт.
— Или в коттедж? Надо его детально осмотреть, а потом сообщить в управление, что Моллоу исчез.
----- Мы позвоним туда,— ответил Вест.— Я думаю, вам известен номер его машины?
—- Местный констебль знает,- - произнес Уотлесбери.
Они проезжали вблизи телефонной будки. Уотлесбери вышел и набрал номер своего управления. Он уточнил номер автомобиля Моллоу и сделал запрос, действительно ли Моллоу был командирован в Шотландию.
Он повесил трубку через минуту и молчал, пока они снова не сели в машину. Затем сказал:
— Странно, почему она сегодня ездила в коттедж Роусона?
— Но они же близкие друзья?
— Да, конечно, и она иногда туда ездила одна. Ничего особенного, хотя... если бы что-то было, то пошли бы слухи.— Уотлесбери говорил несколько загадочно.— Я думаю, не была ли она расстроена из-за того, что не имела сведений о Роусоне?
— У меня не сложилось впечатления, что она беспокоилась о Роусоне до того момента, пока не поняла, что с ним что-то случилось,— ответил Вест,— так что давайте-ка сначала съездим в коттедж, а тем временем закончат вскрытие трупа.
— О’кей,— согласился Уотлесбери.— Поезжайте сначала направо, потом налево, потом снова налево. Только имейте в виду: наши деревенские дороги паршивые.
Машина двигалась по неровной каменистой дороге, то и дело объезжая воронки и ямы.
— Власти боятся потратить лишние полкроны на ремонт дорог, хотя многие приезжие об этом только и говорят. А с утеса Хул выглядит очень живописным.
— Я не знаю города,— произнес Роджер Вест.— На первый взгляд он действительно выглядит чудесно.
— Это самый красивый приморский городок на юге Англии,— самодовольно сказал Уотлесбери,— наш Хул. Я прожил здесь всю жизнь и ни на что другое его не променяю.— Он немного помолчал, потом спросил почти виновато: — Но Роусон, он, кажется, не имеет ни друзей, ни родственников. Миссис Моллоу сказала, что он типичный холостяк. Кому нужно было его убивать?
— Мы, конечно, скорее узнаем это, чем он сам,— ответил Вест.— Вы сказали, второй поворот направо? — уточнил он.
— Да, возле того старого забора.
Дорога круто поднималась вверх, проходя по лесистой местности, где еще доцветали колокольчики, уже поблекшие, с опадающими лепестками. В воздухе порхали и играли птицы. Солнце стояло высоко, и в машине было жарко. Они свернули на узкую дорогу, покрытую гудроном и, видимо, недавно отделанную светлым гравием. Слева виднелось ущелье с неясными очертаниями скал, а дальше — море, на спокойной глади которого выделялась яхта с ослепительно белыми парусами.
— Подъезжайте к вершине и там остановитесь на минутку,— попросил Уотлесбери.
Вест так и сделал, остановившись в тени высокой скалы, которая даже в лучах солнца казалась темной и зловещей.
— Это скала Дьявола, закрывающая вход в бухту Дьявола,- объявил Уотлесбери.— В этой бухте в плохую погоду опасно. Давайте выйдем, я расскажу вам об окрестностях.
Они вышли. Бриз, дувший с моря, овевал их лица, воздух был свежим, чистым и бодрящим, непривычным для человека из пропахшего бензином Лондона.
Они смотрели назад, в сторону дороги, по которой только что проехали.
Город Хул зимой насчитывал 9400 жителей, а летом их число доходило до 29 тысяч. Он был расположен в долине среди холмов, которые в этой части Сессекса спускаются прямо к морю. Та часть долины, где находились Вест и начальник местной полиции, была покрыта растительностью. Среди деревьев виднелись небольшие домики, очень похожие на домик Моллоу с его островерхой крышей.
На горизонте виднелись две деревни. Одна с церковью в нормандском стиле, в другой выделялось большое здание с изящным серым шпилем.
Сам Хул делился на две части узенькой речкой, ослепительно сверкающей под утренним солнцем. Вест насчитал три моста: один висячий и два сводчатых. Отсюда сводчатые мосты выглядели очень старыми. В городе было два парка, красивых и зеленых, и дюжина церквей
— Вон тот домик на отшибе,— показал местный детектив,— коттедж Роусона.— Он был восстановлен только после того, как перешел к нему. Когда Роусон его приобрел, он был почти развалиной. Он вложил деньги, провел электричество, привел все в порядок и после этого переехал туда жить.
— Откуда?
— Насколько мне известно, из Лондона,— ответил Уотлесбери.
— Интересно, откуда он взял деньги? — лениво произнес Вест. Ну, поехали, посмотрим на месте.
Вскоре показался коттедж. Он был почти целиком сделан из дерева, красная черепица крыши раскрошилась и покрылась пятнами. Окна были очень маленькими, хотя одно из них, казалось, недавно было несколько расширено — обрамление выглядело новым. Над крышей торчали три печные трубы.
— Весной жители городка поднимаются сюда, чтобы полюбоваться садом,— сказал Уотлесбери.— Здесь бывает очень много горных цветов: герань, фиалки, плющ, тюльпаны, много всего. Прямо изобилие. Его карликовые азалии великолепны. Жалко, что сейчас не сезон.
Вест остановил машину и вышел. Сад был великолепен, прекрасно спланирован. Там были ручьи, два небольших озера, бассейн с золотыми рыбками, сверкающие водопады — все в миниатюре, и ничто не казалось искусственным. Все было выполнено с любовью.
— Что, Роусон все это сделал сам? — спросил Вест.
— Да, несомненно. Он обожал это место. За домом у него, вон там, на заднем дворе, огород. Там несколько дней в неделю работал человек. Овощи он продавал и имел от этого немалую выгоду. Гараж у него за углом. Это просто старый сарай. На виду он не хотел иметь ничего, что органически не вписывается в общий пейзаж. Машина и сейчас там стоит.— Уотлесбери тяжело вздохнул.— Если бы я мог поступить по своему усмотрению, я бы уже сюда съездил, но мой шеф говорит: «Подождите, раньше осмотрите его белье и марку прачечной на нем». В карманах ничего интересного не было, вы же знаете. Я был бы очень удивлен, если бы то тело, которое мы вытащили сегодня из моря,— не Роусон. Я часто видел эти маленькие пятнышки за его правым ухом,
а в совпадения я не верю. Ну что, войдем через переднюю дверь или через заднюю?
— Попытаемся через переднюю,— ответил Вест.
Они медленно подошли, осматривая все кругом. Коттедж, с его длинными, плавными, изогнутыми линиями, выглядел совсем иначе, чем изуродованное тело, которое лежало на скамье в морге, при отделении полиции. А сад выглядел так, будто за ним кто-то любовно и тщательно ухаживал.
Газета все еще торчала из почтового ящика.
Они потрогали железную ручку, потом толкнули толстую дубовую дверь. Она не шевельнулась. Уотлес-бери вытащил связку ключей, выбрал один, тонкий и длинный, вставил его в замочную скважину и повернул. Большой замок с легким скрипом открылся.
— Быстро! — одобрил Вест и толкнул дверь.
Дверь была довольно низкой, и полковнику пришлось наклонить голову перед притолокой. Иначе он ударился бы о дубовую балку, которая тянулась от камина до противоположной стены. Темные дубовые брусья покрывали и другую стену. Коттедж имел живописный вид, но после яркого солнца здесь казалось темновато. Стены были украшены латунными и медными пластинками, над огромным камином висел крюк и большие металлические собачьи головы. Здесь же висели два скрещенных мушкета, несколько старых пистолетов и пищалей — настоящий музей старинного оружия.
Вест не заинтересовался экспонатами этого домашнего музея. Он принюхался.
Уотлесбери продолжал сопеть в своей обычной манере и, казалось, ничего не замечал.
Вест опять принюхался, затем шумно вздохнул. Он повернулся и открыл боковую дверь.
К этому времени Уотлесбери тоже понял, что что-то не так, но что именно, он не догадывался. Неужели у него совсем не было обоняния?
— Это вон там! — сказал Вест.
Он вытащил из кармана носовой платок и заткнул им нос, затем пошел вперед. Озадаченный Уотлесбери хранил молчание. Он недоумевал недолго.