Ох глубокая да далёкая.
Далеко-далеко от дворца Творца,
Её след безымянный теряется.
И пошли по следу вонючему,
Как тут быть всё же дело-то правое,
Изловить и найти непотребное,
Да на чисту водицу всех вывести.
Так и шли много дён, не теряя след,
А когда подошли загарланили;
- Ну ка сыть подорожная покажись,
Да с усердием выйди и поклонись.
Как и вдруг из щелей и всех дырочек,
Да полезло, попёрло неведомо.
Гаркнул старший помощник неистово,
Покажи свою рожу немытую,
Стал, как смерч собираться в пещерушке,
Чёрный столб из голов, рук немерено.
И свистит, и пищит, и хохочет весь,
Потешается он над пришедшими.
Цыть, на вас да на всех несусветные,
Охламоны, как есть лупоглазые,
И распался тот столб, а в серёдочке,
Раскрасивая дева прекрасная.
- Ты откель присоседилась милая?
Лебедь белая просто чудесная,
И по что, народ распрекраснейший,
Ты изводишь, пугаешь, и мучаешь?
- Ох вы, молодцы, ясноглазые,
Я с далекой планеты-пустынюшки,
Что за гранью Вселенной неведомой,
Где темно, да и нету там солнышка.
- Для чего же ты к нам приблудилася?
Для чего ты пытаешь судьбу свою?
- А пришла я сюда, не по волюшке,
Злому року сама я подвержена.
Наградил то колдун из семи морей,
Вот такою-то силою горькою.
Распадаюся я на эмоции,
А потом и тихонько сбираюся,
Не могу оставаться на месте я,
Вот напасть всё опять начинается.
Как унюхаю я червоточину,
То за нитку тяну, вот и весь клубок,
Ну а мне так от этого радостно,
Обнуляю я душу безгрешную.
Напитаюсь до самого донышка.
Потому как, та са́ма эмоция,
Очень емкая и безграничная,
Открывает в душе она двери в миг,
И ходи и броди и хозяйничай,
Забирай всё что ду́шеньке дорого.
Распадайся ка милая девушка,
Соберёшься к Творцу, самая явишься.
Зазвенело вокруг, засвистело вдруг,
Бряк, на землю полезли зверушечки,
Разномастные, да разношёрстные.
Утеклись опять по загашникам,
Собирать вокруг червоточины,
К вечерочку к Творцу показалися,
И глаголил Творец с ней безрадостно.
Повелел у людей он столо́ваться,
И вытаскивать все червоточины,
Находить их по смрадному запаху,
И по жилам тянуться к источнику.
Ну а вдруг если кто не страши́тися,
То познается с девицей красною,
И узреет, гармонию сущего,
Вот такая всегда катавасия.
Страх по жилочкам любит бежать,
И пугать, и стращать, и визжать,
Собирается мерно в клубок,
Чтоб никто не достал его впрок.
Если ты ему мерно поддался,
Значит, в страхе всецело остался,
Если ты, всё ж прошёл свой урок,
Тот для страха закончился срок.
Тот, кто в страх свой идёт хоть и боязно,
Открывая глаза пред неведомым,
Тот познает красоты вселенные,
Через тернии звезды откроются!
Глава 22 “Путешествие домой”
Помните, в начале книги я произнес фразу "Я бросил деньги в землю"? Я помню, как это произошло. Однажды я приехал в гости к своему другу. Мы сидели и разговаривали. Он поведал мне о том, что никому и никогда не рассказывал, историю более чем двадцатипятилетней давности, как он приходил к осознанности. Это происходило больше, пожалуй, интуитивно, потому, что на тот момент не было ни книг, ни учителей. Он просто шел зовом своего сердца. Он рассказывал мне о своём опыте сыроядения и о том, как научился управлять огнём. Это было очень давно, и та его жизнь осталась в прошлом. Под натиском полного непонимания его и осуждения со стороны родных и близких он, оставил путь, которым его вёл Творец. Он перестал слышать голоса, зовущие его вперёд всё дальше и дальше, и стал удобным для всех. Но только теперь безликим. С мнением, которое теперь никому не важно, и поступками, которые как услужением теперь и не назовёшь. Та его жизнь пролетела перед ним прекрасным воспоминанием. С восторгом и замиранием сердца он рассказывал об этом, и свет в глазах огромной искрой пламени всё ещё оставался внутри него. А потом глаза снова потухли, и остался лишь фантом чего-то очень большого и красивого, но так и не познанного до конца, и не воплощенного. Я подумал тогда: «Неужели это возможно так предать свою мечту? Просто взять и оттолкнуть ту жизнь, предначертанную тебе Творцом? Полную, чувственную, счастливую, наполненную благом и благосостоянием. Вырвать из сердца тот огонь и всё это великолепие?»
- Только не я, и только не со мной. Я не отступлю. Я буду идти дорогой своего сердца и предназначения, по наитию, только давайте хоть какие-нибудь знаки. Я готов слушать и слышать. Жизнь с такими глазами как у него, это уже не жизнь.