С ивентом и бумагой Ноунеймов — тоже красивый ход. Одним ударом двух зайцев. И Ривайена подставить и создать миф для наивного мальчишки, предложить цель: отомстить за смерть брата, стать героем. Кто же от такого откажется? Отличный мотиватор заставить пацана кинуться назад в систему, из которой тот пять лет назад хотел выбраться ценой собственной жизни. Ничем не брезгуем? Размениваем жизнь брата? Размениваем на что? При таком раскладе Сэм выигрывал в любом случае. По-минимуму, он ликвидировал Ривайена, ослаблял «пиджаков», навязывал свои правила всем носителям, по-максимуму — получал объединенное Наследие, по крайней мере надежду на его объединение. И ничем не рисковал.
Умри Рин от кровоизлияния, или сойди на ринге с ума — Сэм был бы ни при чем. Виноват был бы тот, с кем Рин стоял в паре, организаторы, система, судьба. Начни Рин полноценно работать в паре, вспомни все, чему его учили — «замена» была бы больше не нужна. Она свое дело сделала. Заклинатель стал бы не лишним свидетелем. И это почти сработало. Почти, потому что Рин очень чуткий. Он чувствует лицемерие и его не обмануть заклинанием «я тебя люблю». Он не влюбился, он не привязался, он насторожился и отошел в сторону. Пошел своим путем.
Почти получилось, потому что в любви и надежном друге Тобиас нуждался также как и Рин, влюбился он, а не Рин, и той «замены», которую планировал Сэм, не состоялось. Состоялось что-то другое. Почти, потому что Иннокентии чертовки хорошая пара, и если они встанут против планов Сэма, обойти их будет очень трудно. Новый достойный противник. Неизвестный для Сэма. Неизученный. А еще есть Рин. Он больше не беспомощный, одинокий и дезориентированный. Им больше нельзя манипулировать. Он вырос. Вот так. И если Сэм восстанет из мертвых и захочет вернуть брата, то Рин отреагирует по-взрослому. Теперь надо договорить с Ривайеном. Он там что-то кричит в трубу и, судя по глазам Колина, уже давно.
— Тобиас! Хватит играть со мной в молчанку. Возвращайся.
— Если успею.
— Что значит «если успею»? Возвращайся немедленно.
— Если сорваться сейчас, «пиджаки» опять тебя обвинят. Это будет повод утверждать, что бой с Иннокентиями подтасован. Ты снова потеряешь преимущество. Нельзя рисковать школой. Не сейчас. После Совета. После того, как ты проведешь новые правила.
— Совет назначен на понедельник. Продержишься?
Тоби хотелось бы продержаться. Но он не спешит отвечать.
— Все так плохо? Было еще одно нападение? Это уже не детские игры. Неужели ты не понимаешь? — Ривайен проявляет эмоции? Тобиасу неожиданно приятно слышать в его голосе тревогу. Сейчас не то время, чтобы добивать. Противник сейчас не Ривайен.— Почему ты не инициируешь младшего Ришара? Мальчишка к тебе наверняка доверяет. Установи с ним связь. Как положено. Это спасет тебе жизнь.
Тобиасу грустно. Противник не Ривайен, но тот говорит и думает почти как Сэм, почти ничем от последнего не отличается. Наверное поэтому Тобиасу так спокойно было рядом с Сэмом. Как будто и не покидал дома. Наверное, он так был предан Сэму, потому что они с Ривайеном похожи - внешне красивые и нежные, но никогда нельзя до конца понять их целей. К ним привязываешься всей душой, ищешь их любви. Потому что они уже позаботились, чтобы тебе было с ними хорошо, чтобы ты получил удовольствие, но только в контролируемых условиях. Вот только контроль определяли они.
— Прекращай геройствовать. Ты можешь уложить его в кровать без проблем. Хватит его жалеть. Если, как ты говоришь, что Рин понемногу возвращает себе Тингар, этого вполне должно хватить, чтобы выжить. И тебе, и ему. Я хочу, чтобы ты вернулся. С ним, если хочешь. Во вторник я выведу тебя из-под удара дирекции ивентов. Ты будешь в безопасности. Он будет в безопасности. Но до вторника надо продержаться. Что молчишь?
Тобиас молчит, потому что для него это никогда не было игрой. Потому, что он устал. Потому, что он еще чувствует запах волос Рина и его вкус губ. Потому, что его единственное желание никогда не сбудется. Потому, что Рин никогда не был для него разменной монетой. Он мог бы заставить переспать его сразу поле ивента. Тот был готов. Но что-то во взгляде мальчишки его остановило. А потом Рин стал значимым. И Тобиас захотел быть значимым в ответ. Разве это не самое главное? Разве не это надо защищать? Переспать было слишком легко. То, что дается легко ничего не стоит. И ничего не значит. Очарование момента проходит, манипуляции рассеиваются, и остается пустота и боль. Он не хотел и никогда не захочет для Рина боли и пустоты. И уж тем более не захочет сохранять свою жизнь ценой чужой привязанности. Детской, наивной привязанности. Так правильно. Но как это объяснить Ривайену? Скорее всего никак. И незачем. И уже некогда.
Ривайен где-то там громко и быстро думает.
— Ты знаешь, кто за всем этим стоит?
— Думаю, что Сэмюэль. Думаю, что он сталкивает тебя, «пиджаков» и меня. Он всегда был хорош в стратегии. Думаю, Рин будет в игре козырной картой.
— Опять ты за свое! Какой Сэм? Это более чем маловероятно. Сэм умер и кремирован. Ты просто зациклился на нем. И даже если ты прав, зачем ему расходовать столько сил и играть такую многоходовку? Зачем делать очень сложно, если достаточно сделать сложно?
Тобиас снова молчит. Он знает, что стратегии Сэмюэль учился у Ривайена. Все уже сказано. Колин стоит рядом и боится дышать. Через некоторое время Ривайен продолжает уже сухим и деловым тоном:
— Но, допустим, ты прав. Что мы получаем в итоге? Теперь, когда я отбил школу, я вне досягаемости. В понедельник я приму на Совете новый регламент работы со спонсорами, ивенты лишатся своей основы. Так что я выиграл. Что Сэм получит в итоге? Место в Совете? Оно у него и так есть по праву рождения. А что потеряет? Тебя. Ивент спонсировали «Chemical&Spirit Corporation». Они сорвут на тебе злость. Вот и все. Это проигрыш. Самюэль начинал все это, не для того, чтобы проигрывать. Я тебя ему отдавал не для … — Ривайен вдруг обрывает предложение, слова и воспоминания встают поперек горла, от них невыносимо саднит. Он начинает нервно и зло кашлять, понимая, как все не вовремя и не к месту. Потом добавляет осипшим голосом, — Зачем ему еще втягивать сюда брата?
— Ты меня не слушал, отец, — как Тобиасу дается это слово, знает только он. Но он произносит его легко и убедительно, как в детстве. Будто и не было между ними того страшного вечера и того серого утра. Он знает, что слово зацепит Ривайена и уколет там, где тот думает у него камень и тщеславие. Сделает больно и заставит быть очень внимательным. — Если у Сэма получится канализировать брата, пробудить Тингар окончательно, то я ему буду больше не нужен. Ему никто больше не будет нужен. Он объединит Силу. Он выиграет. И ни ты, ни Совет, ни новый регламент — никто и ничто не сможет ему противостоять.
— Это только предположения. Никто и никогда не мог объединить силу.
— Ты хочешь рискнуть и проверить?
— Ну, а что ты предлагаешь?
— Я с этого начал, отец. Колин привезет тебе Рина. И Иннокентиев. Защитите его.
— Мне бы не хотелось тебя терять.
Тобиас вздергивает брови вверх. Ривайен снова проявляет эмоции.
— Тебе не впервой. Переживешь. Сбереги Рина. Я установил первый уровень связи. Если он захочет — и только если он захочет — этого хватит, чтобы ты начал обучение. С нуля. И найди ему пару. Ту, которую он захочет принять. Остальное не важно. Удачи.
Тобиас нажимает на «сбросить» и посмотрит на Колина:
— Ну вот. Ты все понял? Если все пойдет не очень хорошо — отвези Рина к отцу. Теперь он поможет.
У Колина возникает совершенно четкое ощущение тяжести и неудобства в желудке. Черт побери. Это страх. Или подозрение, что не все пойдет хорошо, и что почти никогда все хорошо не шло.
========== XI. ==========
«Я сделаю так, чтобы брат принадлежал только мне,
любил только меня и признавал только мое слово.
Тогда никто не сможет его у меня забрать.
Связь между мной и Ринсвальдом прочнее любых цепей