— Спасибо, Рин. Теперь не смотри и постарайся не дышать. Я не хочу, чтобы ты это видел. Мертвые слова — это неприятно и дурно пахнет.
Холодная, сильная и такая чужая рука прижимает Рина к раскаленному досуха телу, напряженному и неживому. Рин не узнает ощущения. Но все так быстро, что он не успевает отстраниться. И глаз не закрывает.
Другой рукой Тобиас мочит пальцы в собравшейся в ключицах крови, подносит их к самым губам и сквозь них выдувает: «Свободы нет, Николас». Тогда Рин зажмуривается, но даже с закрытыми глазами видит, как кровь откликается и срывается с пальцев. А в ушах у Рина стоит звон еще не разбившегося огромного, как во дворцах, окна, сдавленный вскрик, мат, глухой стук коленей о пол, шуршание нейлоновых нитей и звук бьющегося в них тела.
— Что это было?
— Новая техника, в Риме подсмотрел, — и Тоби оседает на землю, прислоняется спиной к стене, тянет Рина на себя, прижимает и целует в волосы. Долго. Рину кажется, что он так и заснет с губами на его темечке. Пусть, лишь бы он стал прежним Тоби, а не тем железным истуканом, что сказал ему спасибо. Это был не Тоби. Это было чудовище. Но пока он так думает, незнакомый ему Тоби проскальзывает между его мыслями, как талая вода, и исчезает. Рядом — прежний, знакомый, немного удивленный и встревоженный Тоби.
— Как ты сумел? Мальчик мой! Как ты сумел пройти по связи? Как ты себя чувствуешь?
Рин осторожно отстраняется.
— Ладонь страшно чешется, — Рин подносит ее поближе и видит радугу между пальцами. В этот момент из носа начинает хлестать кровь, уши закладывает, и он падает в подставленные Тобиасом руки.
***
Ривайен с удивлением смотрит на захлопнувшуюся за мальчишкой дверь и белеет от гнева. Он встает, чтобы найти Тобиаса и высказать ему все, что он думает о его никчемной паре, но не успевает.
— Здравствуйте, дорогой учитель, давно не виделись.
— Ты рано, Самюэль.
— Не делайте вид, что ждали. Вы даже не могли засечь мое присутствие.
— Тобиас тоже не мог. Так что мне простительно. Мастерство твое растет, но вот чванство не лечится, дорогой мой.
Комментарий к XII.
* французский аналог ЕГЭ
========== XIII. ==========
«Необходимо нам вернуть единство Наследия
и получить контроль над временем и пространством.
Думают наши старейшины,
что прячет Наследие разгадку о себе в ком-то из нас.
Из тетради Ривайена Форсайта «Сказание о Нитях Тингара».
Не повторяй за мною моих неверных шагов,
в тебе ещё мало горя,
страдания и грехов.
Смотри на меня как будто мы встретились первый раз
Мы будем друг другу чужими, с чувствами на заказ
Defin
14.01.2018, воскресенье
Ривайен с удивлением смотрит на захлопнувшуюся за мальчишкой дверь и поджимает губы. Какая же все-таки у Тобиаса никчемная пара. Покачав головой, Форсайт встает, чтобы плеснуть себе «Талескера», но не успевает. Между ним и небольшим баром у дальней стены из полумрака проступает фигура.
— Здравствуйте, дорогой учитель! Давно не виделись.
— Ты невовремя, Сэмюэль.
В голосе Ривайена нет удивления. В нем Сэмюэль слышит издевку и досаду. Как мэтр может вот так все испортить? Разве он не вломился в его святая святых, проявив и талант, и характер, и находчивость, а кое с кем и жестокость? И где же эмоции по этому поводу? Нет их. В один момент вместо чувства реванша у Сэмюэля возникает чувство, что он опять оплошал. Чувство, что он для Форсайта не противник, а назойливый комар. Точно так же Ривайен глумился над ним на заседаниях Совета Школ, когда Сэм доказывал, что единства Силы надо добиваться не созданием идеальных пар и тренировками, а опытами с метками и нитями. Демонстрировал свое пренебрежение, Сэмюэль ему никогда этот не простит. Как и сегодняшнего «ты невовремя». Но, черт возьми, как же это все его выводит из себя. Как не простит халатности в обучении Рина. Настало старому самодовольному болвану платить по счетам.
Сэмюэль дергает за резинку на запястье. Надо успокоиться. Кто там сказал, что месть — это блюдо, которое подают холодным? Да неважно кто. Главное — правильно. Резинка — верное средство охладить голову. Она всегда работает.
— Не делайте вид, что ждали, — Сэм делает шаг вперед. — Я знаю, как вы прощупываете темноту. Если бы ждали, я бы почувствовал. Но вы даже не пытались засечь мое остаточное присутствие. Так были уверены, что я мертв?!
В ответ Ривайен просто молчит. Сэмюэль помнит по заседаниям Совета эти его невозможные паузы. После них слова у Ривайена вылетают снарядами. Сэм напрягается. Дерьмо.
— Тобиас тоже был уверен. Как все. Считал, что ты погиб. Если уж он принял блокировку связи за ее стирание из реальности, мне и подавно простительно. Чисто было сработано. Молодец. Но Тобиас, в отличие от меня, полагался не только на Тингар, с которым — тебе ли не знать — у него сложные отношения, а еще и на свою голову. Он-то тебя и просчитал. Да, ты здорово прокачал техники. Мастерство твое растет, но ты не честен сам с собой. Ты переоцениваешь свои возможности и теряешь контроль. Амбиции сгрызут тебя, Сэмюэль, если ты не остановишься.
Губы у Сэмюэля белеют. Гребанный педагог. Сэм ищет вмиг похолодевшими пальцами резинку. Никак не может подцепить. Говно! Чертовы китайцы, даже в этом на них нельзя положиться. Резинка выворачивается, липнет к коже. Аккуратнее. Не хватает еще порвать. Ришар ногтем подцепляет каучук, сдирает кожу в кровь, натягивает резинку до предела, так чтобы ударило изо всех сил. Щелчок. И моментально успокаивается. Резинка всегда работает.
— Кто бы говорил. Вы — мой учитель, я с вас брал пример во всем. Хм, значит, действительно ждали? Неужели Тобиас догадался? И с вами связался? Помирились? Смотри-ка. — Сэмюэль потирает запястье, сильно попало, прям по расцарапанной коже. Зато теперь должно надолго хватить. — То-то он мне показался странным во время последнего боя. Ах да, вы же еще не знаете про бой в Риме. Не думаю, что ваш пасынок что-то расскажет о нем. Что он вообще вам что-то еще расскажет.
Опять Ривайен делает паузу. Она у него теперь, как черная дыра или ловушка. Сэмюэль начинает белениться. Он рассчитывал вывести из себя старого пердуна намеком на то, что его драгоценный Тобиас не приедет больше его навестить. А что вместо этого? Да ничего. Даже Сэмюэлю было немного жалко Тобиаса тогда. И еще жалко сейчас. А этому человеку хоть бы что. Ни одна мышца не дрогнула.
— Мне про бой рассказал Рин, — Ривайен недобро усмехается, а Ришар одним мгновенным движением перемещается почти вплотную к нему. Почему эта самонадеянная сволочь упомянула Ринсвальда?
Форсайт не отступает, только ставит руку перед собой и Ришаром, словно щит. Спокойно, спокойно, спокойно. Сэмюэль твердит эту мантру как «отче наш». Нельзя выходить из равновесия. Его искореженное ненавистью лицо становится ангельским и лучезарным.
— Ринсвальд здесь?
— Да, сегодня приехал.
Зная повадки Ривайена, Сэмюэль ждет момент, когда его бывший наставник отдаст приказ Натали — своему Заклинателю — раскрыть Систему, но присутствия самой Натали Сэм не чувствует. Это подозрительно, и вызывает у него некоторую неуверенность. После того, как Тобиас в одиночку почти победил Чумных, многое вызывает у Сэмюэля неуверенность. Надо держаться. Спокойно. Он призывает на помощь здравый смысл. Не может быть, чтобы Натали научилась стирать себя из настоящего или нашла способ открывать Систему с очень большого расстояния и вытягивать ее в туннель — эта новая техника, ей владеет только два человека. Но в здравомысленные умозаключения врезается взгляд Тоби, тот самый странный взгляд, которым тот на него посмотрел перед последней атакой Чумных, словно точно зная, где стоит Сэм. После этого взгляда Ришару кажется, что от Форсайтов можно ожидать все что угодно, и ожидание это не сулит ничего хорошего.
Хотя, хорошее всегда было для Сэмюэля понятием очень изменчивым и нестабильным, легко перетекающим из одного в другое. Например, Натали в данный момент рядом нет, и это — хорошо. Пока есть время, надо понять, что в этой партии делает Ринсвальд.