— Нет. Весь мой опыт говорит, что человек склонен заблуждаться. Да и восстание машин не имеет под собой почвы. А на Марсе в тех событиях были замешаны вполне реальные люди. Даже если машины обретут разум, то им человек совершенно не интересен будет. Тем более какие-то сектанты. — рассмеялся Адмирал.
— Совершенно верно. «Злой умысел» возможен только у человека. У ИИ нет такого понятия. Не умеет он этого определять. За столько лет с появления нейронных сетей так и не научился. А вот…
— Ладно, велеречивый, уболтал. Давай вернёмся «к нашим баранам»!
— Куда вернёмся? — не понял Фридрих.
— К нашей работе. Что по времени этого сна? Начало двадцатого века?
— Да. Совершенно верно. — аспирант откинулся на спинку стула и стал серьёзен. — Начало века. Самого интересного века в истории человечества, самого страшного по разрушениям и человеческим потерям. Самого трагического для нашей страны. Самого загадочного, поскольку из-за войн очень много исторических документов утеряно, очень много противоречивых данных, очень много различных точек зрения на эти события. Мне иногда самому страшно бывает от того, что я узнаю о тех временах.
— Так, давай поподробнее о данных допроса. — осадил Фридриха Адмирал.
— Ну я же об этом и говорю. — обиделся аспирант. — Описываемый период относится ко времени Великой Смуты. А точнее — образования СССР. Период Гражданской войны. Скорее всего 1919, или 1920 год. Место — город Петроград, который ранее назывался Санкт-Петербург и который через 70 лет снова вернётся к этому же названию. Поздняя осень. Всё происходило возле вокзала, который тогда носил название Детскосельский или Петроград пассажирский Московско-Виндаво-Рыбинской железной дороги, на одной из прилегающих улочек где-то между «паровозными мастерскими» и «паровозным сараем». Кстати, красивейшее здание вокзала, его удалось сохранить, хотя и поезда сейчас совсем другие. Но в этом сновидении мы до вокзала не дошли. А жаль, конечно.
— Не отвлекайся. — пришлось сказать своё веское слово Адмиралу.
— Да, собственно, и всё. — разочаровано развел руками аспирант. — Одежда, оружие, поведение персонажей, описание зданий, архитектуры и расположения их в пространстве существующего тогда населённого пункта вполне соответствует именно той эпохе. У меня только один вопрос.
— Какой.
— Что же наш персонаж получил от умирающего? Он в конце допроса об этом говорил, но вопросы у меня остались. — задумчиво произнёс Фридрих.
— Да. Что именно?
— Предмет, похожий на инфокристалл, который используется в эльдорианских компьютерах
Глава 20
Бег с препятствиями
Утро на станции — понятие относительное. Тем более, на такой станции, которая всё время дрейфует в тени планеты, не спеша показывать себя всесожигающей двойной звезде. Земного времени здесь тоже не придерживались. А так называемое «среднее общегалактическое» откровенно высмеивали. «Мы живём посреди галактики, в среднегалактическом времени, жизнью средней паршивости, и т.д. и т.п.». Малинин, привыкший к тому, что жизнь по большей части проходит в Дальнем Космосе, делил сутки на четыре части: шесть часов работы — шесть на отдых — и снова в том же порядке. Это было удобно. Вот и сейчас он проснувшись, занялся привычными делами: зарядка, завтрак для себя и для Прапора, а после — уже ставший привычным «умственный труд».
— «Восстание машин» — это миф. — говорил Анке Март. Они неспешно прогуливались по аллее парка при островном Центре. Зрение к нему ещё не вернулось, хотя поразившая его слепота не была слепотой в полном смысле. Март видел, но всё как будто в темноте и очень размыто. Смилянский объяснил ей тогда, что это — результат сильного нервного срыва и полного нервного истощения, до которого Март сам себя довёл. И даже назвал какой-то заковыристый медицинский термин, которым это всё называется. Анка, разумеется, не запомнила. Она тогда вообще не понимала, в чём именно заключается её роль во всём этом. То ли её прикомандировали к Марту в качестве секретаря и сиделки, то ли просто подарили, как живую игрушку…
— Вы хотите, чтобы я с Вами спала? — спросила она в один из первых дней после прибытия в Островной. Её вопрос, видимо, смутил его. Нет, то, что бывший Первый Помощник, а потом и Вождь Счастья Человечества пользуется успехом у женщин она знала. Женщины вообще неравнодушны к успешным мужчинам. Но тут, видимо, было что-то другое. Нечто большее.