Гордо прошествовав по гулким внутренним коридорам, где стены отражали стук трости по ребристому полу, они очутились в широком зале с прозрачным потолком, где в специальных ёмкостях выращивались различные земные растения. В оранжерее сейчас был приглушён свет и она стала похожа на вечерний ухоженный парк где-то в субтропиках на Земле. Не хватало только высокого неба с яркими, мигающими звездами и песен цикад.
В этом месте можно было ни о чём не думать. Просто идти и рассматривать листья, вдыхать приятный лесной аромат и слушать тишину. Именно здесь, в этой оранжерее, не были слышны звуки, которые на орбитальной станции шумовым фоном постоянно сопровождают людей. Не было бормотания вентиляционных установок, не слышен отдалённый рёв реакторов, не было визга сервомоторов бытовых дронов. Листва скрадывала шум. Казалось листья вбирали в себя все лишние звуки и отправляли их вниз, в грунт. Когда-то давно, в Оранжерее на Базе Бригады Космоспецназа, тогда ещё поручику, вчерашнему юнкеру, только что выпустившемуся в Бригаду, Комбриг сказал — «Послушать тишину — это же всё равно что поесть воздуха или посмотреть темноту. Но иногда это именно то, что нам и надо». И только по прошествии многих лет Малинин понял, как он был прав. Он подошёл к стеклянной стене оранжереи, плавно переходящей в высокий прозрачный купол потолка и стал смотреть на звёзды. Там, снаружи, станция медленно уходила на теневую сторону планеты, вокруг которой она вращалась. Планета была необитаемой. Малинин увидел её шероховатую поверхность, всю в оспинах метеоритных кратеров, чёткую линию терминатора, край местного солнца в косматых лучах.
Но пора было возвращаться в свою опостылевшую комнату. Быть в отставке — невесёлое состояние для любого военного.
* * *
Вот уж не думал, что папенька примчится на выручку. Ну да. Контр-адмирал Юзовцев — это мой отец. То, что я в списках личного состава значусь под фамилией Старыгин… Это девичья фамилия бабушки по отцу. Она была урождённая Старыгина. Почему так? Не спрашивайте.
Но тогда отец действительно в нарушение всех приказов направил свою группировку к этой проклятой планете. Сам. Не согласовав свои действия с командованием ни на Земле, ни ещё где-то. Самое забавное — что ему тогда всё сошло с рук. Откуда он тогда узнал, что я с ребятами оказался на этой проклятой планетке? Мы с ним никогда не говорили об этом. Да я и не горел желанием спрашивать. Мы вообще с ним не общались с тех пор, как я оказался в армии.
А тогда я подумал, что он просто пришёл, чтобы вытащить всех нас. Не из-за меня. Это потом уже я узнал о его волюнтаризме, как наш Комбриг выражается.
Адмирал налил в чашку крепкого чаю и снова сел в любимое кресло. Через имплант на голоэкран он вызвал виды долины той самой планеты Зэду. Произошедшие там события тревожили старого офицера. Тогда он не видел всей картины происходящего. Но военные часто не имеют такой возможности. Есть приказ. Его надо исполнять. Даже если он кажется совсем неуместным и даже противоречащим здравому смыслу. Ещё в юности, в бытность его юнкером, преподаватель тактики, ветеран многих боевых действий, вбивал им в головы: «Приказ должен быть выполнен вами всегда. По-другому и быть не должно.» А потом рассказывал случаи из своей богатой практики. Рассказывал порой нудно и неинтересно, хриплым голосом, часто повторяясь в деталях, которые юнкерам казались совершенно неинтересными. И только впоследствии, когда начались учения, до их пустых голов стало доходить то, что старался в них вложить ветеран.
Отделению, которым командовал юнкер Малинин, было приказано сделать марш-бросок по джунглям и занять позицию на высоте в скалах. Было это на одной из военных баз где-то в Юго-Восточной Азии на Земле.
Естественно бежать надо было на своих двоих и уложиться в отведённое время. Марш-бросок дался им тогда крайне тяжело. Не смотря на хорошую физическую подготовку отделение к той самой скале скорее приползло, чем добежало. Джунгли — это совсем не беговая дорожка, да и непривычны они тогда были к тамошнему климату. Да возможно и выбранный путь, практически по прямой между точкой выхода и требуемой позицией, был не самый лучший вариант. Но об этом Малинин узнал только при «разборе полётов» уже в расположении части.
На скалу забирались всю ночь. По горам в темноте подниматься очень рискованно. Да ещё и оружие и боекомплект за спиной. Юнкера долго спорили — подниматься сразу или подождать до рассвета. К счастью Малинин сумел настоять на подъёме. И в итоге они справились. Развалившись на вершине и обливаясь потом юнкера от всей души материли своих инструкторов и вообще всё командование оптом.