— Тебя спасать?
— Не только.
Вызов от Рентгена пришёл ближе к обеду:
— Готовность 48 минут, не раньше!
— Принял! — ответил Адмирал и стал неспешно собираться в медцентр. Ровно через 36 минут он вышел из своей комнаты и направился по известному маршруту. Как всегда, встречные люди жались к стенам. Адмирала знали практически все на орбитальной станции. Правда, не все уважали, но побаивался точно каждый.
Самуил Яковлевич всё организовал выше всяких похвал. И Адмирал и Комбриг могли не опасаться, что их разговор кто-либо сможет записать или просто подслушать. Они лежали в одной палате, между кроватями стояла лёгкая ширма. Разговор шёл непринуждённо о всякой мелочи, старых знакомых и даже о погоде (хотя какая может быть погода на орбитальной станции?). Наконец, после того, как Рентген, предупредительно махнув рукой, ушел в свой кабинет, Адмирал начал задавать мучившие его вопросы. И вопросов было немало.
— Слушай, как так получилось, что Юзовцев самый первый оказался на Зэду после кода «Красный»??? Обычно проходили месяц-другой, а иной раз и до года никто даже не собирался появляться в месте обнаружения угрозы. А тут раз — и деблокада. Я-то тогда, честно говоря, с жизнью прощался. Сбили бы нас. Так. На всякий случай.
— Дааааа… Рояль в кустах, однако. — медленно и, как обычно, совершенно непонятно ответил Комбриг. Он вообще сейчас произносил слова не спеша. Возраст брал своё. Но Адмирал терпеливо слушал, даже не пытаясь возражать или торопить бывшего командира. — Сдаётся мне знал он что-то про эту планетку. Уж слишком круто там всё повернулось. Целый флот. Разогнал тогда всю шушеру счастьевскую быстро и надолго. Прыснули они так резво, что корабли поддержки практически нам даром достались. Они потом пытались претензии выставить, но были посланы в пешем порядке далеко и.… и.… да не важно. Правда и нашу Бригаду от тех дел отстранили практически сразу. Приказом. С самого верха! И сразу всё засекретили по самое не могу. Я тогда столько подписок дал, что можно было ими гальюн оклеивать, мать их ити…
— Особый Отдел. Это они всё любят секретить. — бормотал Адмирал.
— Ага. Они, паскуды. Кроме них некому больше. Засекретили и там, небось, чего своё, «совершенносекретное», разместили. Ну не ту же канализацию исследовали. Это же ж смешно, право слово, такую сказку для всех придумать! Канализация — и с мозгами! А ха-ха… Кхе… кхе… — заперхал вдруг Комбриг по-старчески.
Старый Адмирал вдруг понял, что даже не смотря на то, что Комбриг много чего повидал за время своей службы и даже не смотря на всевозможные допуски, он ему больше и сказать ничего не сможет. Только свои догадки. А «их к делу не подошьёшь» с его же слов. Печально. Или не хочет подписки нарушать, что тоже может быть. Придётся искать информацию дальше самому. Надежды на всезнающего Комбрига не оправдались.
Попрощавшись и встав с кровати Адмирал застучал протезом пожать руку Рентгену и идти домой. Надо подумать. Крепко подумать.
— Но самое интересное началось потом. — сказала Анка, — Мы вернулись домой, на Землю и где-то через неделю после возвращения приезжает фельдъегерь из Управления Двора. Короче, мы с маменькой оказались представлены ко двору. О чём уж Государь пытал маменьку — не знаю, они без меня беседовали, меня в это время повели кормить мороженым. Но! Потом захотели и со мной поговорить. Государю оказалось интересно услышать про подземелья. Ну что я могла поведать… про то, что лабиринт живой. Ну, про этот сейф, который мы там нашли уже, можно сказать, на выходе. А потом отвели меня в один кабинет, дали ручку с бумагой и велели всё записать. Ручкой на бумаге. Заметь.
— Да уж. Неужели и при дворе компы ломают? — хмыкнул Джинн.
— Ну ты-то сам хакер. — ухмыльнулась Анка, — А обычную бумажку можно спрятать где угодно.
— Это да.
Джинн задумчиво покивал. Повисла длинная пауза во время которой оба сосредоточенно хлебали чай.
— Дагвардов помнишь? — вдруг спросила Анка.
— Да уж! Этих двоих забыть…
— Они там тоже были. Перед самым появлением счастьевцев, или уже после того, как те объявились, наши, оказывается, их наняли доставить на Землю наши находки. Так вот Датч, оказывается, что-то там спёр. Какую-то вещицу. И молчал, пока в тюрьме не оказался. Тогда он через своего дядю вызвал маму к нему в тюрьму на свидание, где сознался в краже. Ну и сказал, где прячет уворованное.
— Странно, что он не попытался эту штуку продать. — сказал Джинн.
— Наверное, не хотел сбывать по дешёвке кому попало и ждал того, кто заплатит настоящую цену. Ну и болтать особо не станет.