Анна перевела глаза влево. Там на стене размещался целый иконостас из портретов каких-то людей преимущественно в военной форме, но разного покроя и фасона. Но у всех наличествовал один и тот же символ, либо в качестве шеврона на рукаве, либо в качестве кокарды на фуражке — трезубец, похожий на вилку. В самом верху размещался портрет какого-то лысоватого человечка с нервным лицом явно семитского типа.
О как. — отметила про себя она, направляясь к выходу. Разглядывать портреты было не с руки — толпа напирала, да и привлекать к себе лишнее внимание не хотелось. Толпа вынесла её на площадь перед станцией. Там на столбе голосил репродуктор, сделанный в старинном стиле — в виде колокольчика. Из репродуктора лилось на головы народа что-то про «червону калину». Прямо напротив выхода, через площадь, возвышалась какая-то металлическая конструкция, на которой был закреплён огромный плакат с очередным лозунгом: «Слава Украiне!». Лозунг обрамлял узор в стиле южнорусской народной вышивки. Анна перевела глаза вправо и наткнулась на другой лозунг, исполненный в той же манере: «Героям слава!».
А почему не «Слава героям!»? — подумала она машинально — так же логичнее. Пошарив глазами в поисках наземного транспорта, она обнаружила ещё десяток лозунгов, укреплённых либо на отдельных конструкциях, либо на крышах зданий. Там было что-то и про «славу нации», и про «смерть ворогам!» и много чего ещё. И ещё несколько портретов лысоватого человечка с нервным лицом и сжатыми гузкой губами и других, в старинной военной форме ХХ-начала ХХI века. И везде жёлто-синие флаги, флажки, флажочки…
Ну и ну! — подумала Анна, — Однако. Как интересно жить.
Напоследок Урс предупредил её, что по-русски в укроколониях лучше не разговаривать. Поэтому общаться Анна решила на общегалактическом, ибо клингонского не знала. Только вот и с общегалактическим вышел облом. Ибо все встреченные ею аборигены демонстративно (или на самом деле) его не понимали. С ней упорно разговаривали на мове.
Но разговор с Джинном не состоялся. Только Адмирал собрался набрать вызов, как на связь вышел учёный из команды де Огюстье. Перед этим Алексей переслал Малинину данные о людях, которые когда-либо посещали лабиринт на планете или как-то были связаны с этими событиями. А их было немало и работы предстояло много.
Фридриху не терпелось начать рассказывать то, что он накопал по переданному ему тексту, но Адмирал строго на аспиранта посмотрел и напомнил:
— Только без закидонов. Всё чётко и по существу. Лирику отставить. Потом вместе подумаем, что, как и зачем! И так дел по горло.
Но аспиранта было уже не удержать. И за время разговора, а это ни много ни мало почти пять часов, Малинин получил очень много интересной информации. Уже далеко за полночь устроившись на больничной кровати Адмирал стал мысленно раскладывать всё по полочкам, то есть — записывать данные в свой расширитель памяти.
По словам Фридриха выходило, что допрашиваемый в своём сне побывал в Мариуполе весны 2022 года в период проведения там военной операции России против бандеровского режима, а конкретнее — в многоуровневых подземельях металлургического завода, частично заброшенных. Пробыл он там, по его ощущениям, около пяти суток. За это время он несколько раз впадал в сон, или в состояние, когда его посещали галлюцинации. Как ни странно это звучит — сон во сне. И в это время он попадал на сто лет до этого, в 1921 −1922 год. В период, названный историками Второй Великой Смутой. В эти годы на территории России шла война. И не одна. Завершалась война русских воинов с польскими. Причём результаты войны были очень мутными, не удовлетворяющими ни одну из сторон.
А ещё шла гражданская война. То есть народ воевал сам с собой. Самый страшный вид конфликтов, самый разрушительный для страны. Когда брат идёт на брата, а отец на сына с оружием в руках — это страшно.
Были военные интервенции различных стран, был страшный голод в Поволжье. Просто огромное количество людей погибло и очень много уехало из страны. Так что своё название этот период получил не зря. Фридрих приводил цифры, но они просто не укладывались в голове. В настоящее время миллионы погибших людей — просто нонсенс. А в то время было в порядке вещей. Но это, наверное, самая характерная черта эпохи порохового оружия. Времена были жестокими. И люди были жестокими. И вот эта жестокость, как к себе, так и к окружающим, скорее всего и помогла стране выстоять, не развалиться на кучку маленьких, ничего не значащих псевдогосударств. Вспоминая историю дальнейшего восстановления после войн и развития страны Адмирал удивлялся этим людям. Они поистине были великими. Хотя если брать каждого по отдельности — вполне обычные, разные, но какие-то целеустремлённые. Об этом надо подумать отдельно. Но потом, не сейчас. Попутно он вспомнил, что те времена были ещё и начальным периодом Красного Проекта — огромного социального эксперимента, поставленного над народом и страной кучкой политических авантюристов. Потом похожие режимы были установлены во многих государствах на Земле, но везде этот эксперимент провалился.Позднее его попытались повторить на Гамме-249, но и там он закончился неудачей.