Ланаса отправила гостей в потаенный грот, а сама спустилась по тропинке к кусту с белыми, похожими на лилии, цветами. Рядом Скопас учил Мирталу работать кинжалом. Когда выбрала увядшее соцветие, из-за спины раздался милый голосок.
— Дурман в этом году особенно хорош!
Ланаса с тревогой обернулась.
— Это очень опасное растение. Для детей — смерть. Такой ягодки, — она показала увядший цветок с крохотным плодом, — достаточно, чтобы ребенок умер, либо потерял разум.
— Я не собираюсь ничего есть, — успокоила ее Миртала. — Зачем он тебе?
Голова пухла от забот, но обстоятельства могли и не представить другого случая, объяснить. Делегация издалека прибыла как нельзя вовремя, решится вопрос с раненной, и они проведут инициацию Мирталы, откладывать просто некуда:
— Привезли женщину в очень тяжелом состоянии. — Терпеливо поясняла Ланаса. — Нужно обработать раны, провести ритуал искупления, а она так слаба, что может не выдержать боли.
Подробности лечения она рассказывала впервые:
— Потолку ягодку в ступке, залью водой и дам глоток. И пока душа держит ответ перед богами, очищу раны от гноя. Окурю тело под магические заклинания, проведу обряд жертвоприношения. Если боги смилуются — подарят выздоровление.
Вечером у входа в грот горел небольшой костер. Ланаса от усталости с трудом сидела на камне, но усилия не пропали даром: больной стало легче. Та пришла в себя, возле нее по очереди дежурили подруги. Ланаса с Фоей, владелицей второй половинки амулета, тихо беседовали, глядя на огонь:
— Варисад напал из засады, мы бросились врассыпную. Сарму достали стрелой. Я обработала плечо, прочла заговор. Казалось, все налаживается, но после Пеллы усилился жар. Боялась, не довезу.
— Обломок стрелы гноился. Еле вырезала. Шрама не избежать, если выживет. Будем надеяться, что не поздно, заклинания применила самые сильные, большего сделать не могу.
— Сарме намного легче.
— Иногда так бывает перед смертью. Если дотянет до утра, выживет. Хорошо бы принести жертву. Пошли в поселок за овцой, а я распоряжусь в храме.
— Спасибо, сестра. — Фоя сложила руки в тайный знак амазонок. — А как насчет змей? Мы обещали привезти несколько в Тавриду. На Самофракии[1] Ксеркс напоминал о травах. В этом году знаменательные мистерии, особенные посвящения, требуется много благовоний и курительных смесей.
По небу падала звезда. Слова Фои отозвались в голове Ланасы набатом. Это всё не просто так. Созревал грандиозный план. Правда, времени осталось в обрез.
— Боги не оставляют меня своими милостями, — прошептала она, соображая, что предпринять в первую очередь.
Утром больная впервые за три дня выпила бульон и съела яйцо, выздоровление стало делом времени.
Ланаса повела Фою в террариум.
— Поговорю с Мирталой, и вечером проведём обряд, Скопас найдёт подходящее судно, отплываете немедленно. Только бы успеть. Сарму пока оставишь здесь.
— Я уже потеряла надежду на выздоровление. — Радовалась амазонка благополучному исходу.
— Жизнь висела на волоске. Передашь письмо главному хранителю знаний кабиров. Пусть посвятят Мирталу, если успеете. Но даже просто участие в магических мистериях серьёзно повлияет на её жизнь.
В отдельных двориках колодцах змеи выползали на солнышко погреться, заторможено реагируя на шум шагов.
— У меня для Ксеркса особый подарок.
Ланаса наклонилась и, несколько раз стукнув блюдечком, налила молока. На зов, надеясь на угощение, робко полз уж-альбинос с двумя головами.
Вторая мордочка была не так развита, но тоже высовывала раздвоенный язык. Фоя замерла в восхищении, впервые встретив такое чудо природы.
— Совсем молоденький. Если не заметила вовремя, выводок бы его уничтожил, — Ланаса ласково смотрела на рептилию. — Хорошенько прогревай его по дороге на солнышке. Ест как обычно.
Из-за поворота на них вышла Миртала. Глаза сверкали, щеки раскраснелись от бега, золотые космы рассыпались по плечам, лук в руке, на поясе кинжал — живое воплощение Артемиды.
— Моя внучка, — улыбнулась Ланаса.
Фоя рассматривала Мирталу даже внимательнее чем перед этим змеиного уродца.