Разговор только начинался, и она вновь усадила Мирталу на валун.
— Спрашиваешь: зачем такое обучение. В нашей семье это традиция, ибо побеждает тот, кто подготовлен. Трудности неизбежны, одно изгнание с Эгины чего стоило. Досталось всем: мне, родителям, предкам. Но ты сидишь сейчас не безродной нищенкой, а реальной претенденткой на трон. Гипатия и Ариба боятся, и не зря…
Впервые Ланаса разговаривала с внучкой настолько по-взрослому под сенью дерева, высаженного в незапамятные времена. Вечером предстояли церемонии, которые в двух словах и на пальцах не объяснить.
— Использовать ситуацию нелегко. Просто бороться — глупо, нужно играть с умом и победить. А если не получится, станешь жрицей храма Змей. Передашь знания дочерям и внучкам.
Ланаса подошла и погладила дерево как живое, а затем села на камень напротив Мирталы.
— В жизни важнее не доводить ситуацию до обострения. Но если пришла пора, бить следует четко и наповал.
Чтобы объяснить задумку с путешествием на Самофракию, она добавила мистики:
— Мне был знак!
(1) Самофракия - остров в северной части Эгейского моря.
Вылазка в Моспино
Вылазка в Моспино
Старенький дизель свистнул, и пригородный поезд поплыл мимо крохотной станции. Валюшка стояла на перроне в сумерках осеннего рассвета. Маялась она с четырех утра.
Вчера после планерки ввалился посыльный с уведомлением о победе Альки в конкурсе «Золотое перо». Письмо она припрятала. Зачем это той сейчас, пусть сестренку выхаживает. В мире столько катастроф! Ещё бы судьбу подтолкнуть. Отпросилась у Брони в отгул.
На отшибе небольшого поселка в доме знахарки мерцал огонек. Залаял пес. В окошко выглянула пожилая женщина (генетическая копия шаманки). В сенях пахнуло ароматом сухих трав. Своеобразная убогая обстановка внушала: в этом мире ничто не меняется по сути.
— С чем пришла? — хозяйка кивнула на круглый стол под выцветшей скатертью с драконами.
— Я все сделала, как вы сказали. И, похоже, начало действовать…
Акимовна переменилась в лице.
— Кома длилась четыре дня. Были прогнозы, что безнадежно. Но потом она пришла в себя.
— И тебе этого мало?
— Да! — Ненависть душила Валюшку.
Старуха перебирала разложенные на столе травы и семена.
— Я заплачу! Вдвое от прошлого раза.
— Несомненно… — Акимовна, не отрываясь от работы, продолжила. — Дело не только в деньгах. Перемена судьбы тянет последствия. Это риск, порой смертельный. Будешь усугублять?
Валюшка упрямо молчала. Знахарка отдернула занавеску, долго рылась среди пузырьков и баночек на старенькой этажерке.
— Чтобы зелье обрело силу, трижды произнеси на кладбище в полнолуние над могилой кровника, наизусть.
Из старинной книги с многочисленными вкладышами вынула листочек и протянула Валюшке:
— Заговор на погост не носи, после обряда уничтожь, лучше пепел.
Валюшка ловила слова на лету:
— Когда сжечь проклятие?
— Выучишь наизусть, дождешься полнолуния. Трижды прочтешь на кладбище у могилы кровного родственника. Потом жги на пламени свечи, принесенной из церкви. Ее не покупай, потихоньку возьми у лика святых…
Акимовна рассказывала в легком трансе. Очнувшись, как-то сгорбилась, взгляд потух:
— Уходи, я устала.
Валюшка положила деньги, взяла пузырек, заклятие и опять на станцию. Она не видела, как Акимовна шептала и крестилась: «Господи! Прости меня грешную!» — глядя ей в след.
Дома встретила мать в инвалидной коляске и завела привычную песню. Судьба круто обошлась с их семьёй. Отец Валюшки работал в милиции, и погиб на задании. Сослуживцы небескорыстно покрывали устроенную заведовать базой вдову до самой пенсии. Но достаток пошатнулся, нервная работа привела к диабету и ампутации ног.
— Валя, почему так долго? Я измучилась вся.
— Ездила на интервью в Иловайск, а там подвели…
— Прям, Брониславна не могла дать задание по городу, знает же, что у тебя мать инвалид. Когда у меня был склад, всем нужна, — затронула она бесконечную тему.