Я зарычал в бессильной злобе на себя. Все было так хорошо! Почему я все испортил? Все опоганил и опошлил!..
«А ну-ка тихо! – рявкнул вдруг внутренний голос. Долго же он пропадал… – Я не пропадал, я угорал над твоими ужимками. Знаешь, ты очень похож на макаку. Может, я и впрямь чего-то не знаю? Хотя макаки столько не живут. Или ты долгожитель?.. Чего мне надо? А все того же. Чтобы ты перестал питаться собой. От тебя скоро уши останутся, потому что до них не достать. Прекращай себя грызть! Слышишь, ты, идиот? Что ты там опять испортил? Ах, все! Ну надо же, какой ты мастер. И мужа Ленте тоже ты сосватал? Не ты?.. А чего же так оплошал? И дочку ей не ты родил, и мужа ей не ты нашел. Непорядок. Конечно, ты во всем виноват. Ошибся я, прости. Давай вернемся. Где там у нас ножичек? По горлышку – чик, и порядочек. И наш Дирижаблик уносится ввысь. Иже еси на небеси. Лепота!»
Мне очень хотелось придушить свой внутренний голос. Но он, зараза, выбрал удобное место для проживания. А излагал сейчас сущую правду. За что же его душить?
Я уже говорил, что беда не приходит одна? Не говорил? Так вот, не приходит. Только я вошел в кабинет, как Ольга, не здороваясь, бросилась ко мне:
– Гелиос! Ты что натворил?
Я впал в ступор, лихорадочно соображая, что из того, что я действительно натворил, годится в качестве ответа Ольге. Ничего не придумав, я спросил:
– А что? Компьютер вчера забыл выключить?
– Скорее, голову забыл включить. Еще при рождении.
– При рождении я не умел.
– И до сих пор не научился.
– Да что случилось-то, скажи! У меня уже подмышки мокрые.
– Хорошо, не трусы. Но скоро, думаю, будут. Ю-ю сейчас прилетал. В страшном гневе. Пыхал огнем.
– А я-то при чем?
– Так в гневе-то он на тебя. Сказал: придет – уволю. Может, уже уволил. Обидно будет. Ты потешный.
– Чего это я потешный? – разозлился вдруг я. – Ты на себя посмотри!
– А ты, блин, скачи галопом к Ю-ю! Что, не въехал еще, что это не шутки?
И я поскакал. Правда, мне было совсем не страшно. Потому что я был страшно зол. Не хватало проблем, так на́ тебе еще ПМС у Юрия, чтоб его, Юрьевича! Как, кстати, его фамилия? Так ведь и не вспомнил.
– Посидел на моей шее?! – завопил тот, едва я к нему вошел. – Хорош, насиделся! В бездну!
Точно. Фамилия Ю-ю – Сошеев. Типа, нах со моей шеи! Настроение у меня сразу улучшилось. Я сел на один из стульев возле начальственного стола и тихо-мирно произнес:
– Здравствуй, Юрий Юрьевич. Ты чего же так орешь? Как там у Филатова?.. «Али каша подгорела, али студень не хорош?»
– Я тебе сейчас покажу студень! Я тебе сейчас дам кашу! – подскочил красный – страшно даже, далеко ли до инсульта в его возрасте – Сошеев.
– Спасибо, я сыт. Так в чем все-таки дело?
– А в том, – подбежал и завис надо мной гневным укором Ю-ю, – что крутить на рабочем столе шашни я не позволю!
– Не понял… – искренне удивился я. Допустим, Сошееву доложили о моем походе в юротдел. Кто? Ольга вряд ли, она сама в непонятках, да и чего бы вдруг? Значит, Инка. Или через нее кто-то. Но, пардон, при чем тут рабочий стол? Я эту мысль дословно и повторил: – При чем тут рабочий стол?
– Ага! – обрадовался Ю-ю. – Значит, остальное правда?
– Подожди, – выставил я руку, чувствуя, что вновь начинаю закипать. – Давай сначала четко сформулируем вопрос. Кто крутил шашни? Когда? С кем? Где?.. Я думаю, все же не на́ рабочем столе. Может быть, на рабочем месте? Или хотя бы за́ рабочим столом?
– Слушай, умник, у меня таких как ты за забором очередь. Выпну, и даже не поморщусь.
– То-то я протиснуться не мог! Думал, что за толпа? А это к тебе очередь. Ну давай, пни. Жопу подставлять?
– Так, Левий, давай по-мужски, – скрипнул зубами Ю-ю и вернулся на место.
– Давай, – серьезно сказал я. – С этого и надо было начинать, а не визжать как баба.
– Но-но!
– Тпру! Приехали. Давай, вываливай. И, кстати, я Гелий.
– Ну и хорошо, – удивился Сошеев. – Я знаю. – Потом он помялся, снова встал, походил взад-вперед по кабинету, опять сел. – Ты к Ольге не лезь, а? Ну чего тебе, баб не хватает?