Азван попытался установить с Хозяином оазиса ментальную связь, но тот не реагировал, а в свои мысли зайти не позволил. Они оказались закрыты наглухо. Даже не отзеркалились, удивив принца.
Хотел было уйти, но заметил, что Элама стоит рядом словно бы в трансе с остекленевшими глазами. Лишь после следующего обращения к нему ожил, зашевелился и сказал:
— Господин, большую признательность тебе через меня высказал Венцест. Когда настанет время, он поговорит с тобой.
Уходя от оливковой рощи, Азван принял решение, которое тут же огласил старосте:
— Я отправлюсь в Занзизар. А потом вернусь к вам. Надеюсь, у Венцеста сыщется для меня время.
— Мы будем ждать твоего возвращения, господин, — согласился Элама.
Глава 13. Вор в Занзизаре
Совсем не так Явхак представлял себе жизнь в Занзизаре, как она у него сложилась.
У бывшего караван-баши Хидомона имелись близкие люди в городе и он, попрощавшись со всеми, ушёл к ним с надеждами на помощь.
Купцы Бажанг и Инхар имели большие дома и семьи в Занзизаре, потому Явхак предполагал, что они сразу направятся к себе. Он же решил выяснить, где самый большой базар, последовать туда и облегчить кошелёк, а то и два-три у ротозеев. Затем намеревался спустить всю добычу в злачных местах в компании легкодоступных красавиц…
Но Бажанг безапелляционно заявил, что Явхак должен пойти с ним: мол, он считает сие долгом чести, ему никак нельзя оставить своего спасителя на произвол судьбы в незнакомом городе. Тоже самое сказал и Инхар.
Явхак мысленно обругал себя за то, что рассказал купцам о том, что никогда прежде не бывал в Занзизаре, и теперь не может отвязаться от их услуг. Они оба считали своим долгом отблагодарить его за освобождение от пут разбойников.
Напрасно вор уверял Бажанга с Инхаром, что ничего особенного не сделал: так уж случилось, что он оказался связан не особенно крепко, потому сумел освободиться (соврал, каким методом это сделал), а затем смог заняться путами других. Так что они ему совсем ничем не обязаны. Но даже красноречие и пылкость речей ему не помогли. Купцы сочли это за скромность и только усилили рвение в уговорах строптивца.
В результате ему пришлось пожить несколько дней сначала у Бажанга, а затем у Инхара. Явхаку отводили самые почётные покои для гостя. Он познакомился с семьями купцов. Каждый из них купил ему по новому костюму, предлагали брать деньги, сколько понадобится.
Явхак от денег отказывался, а затем как-то оказался на базаре, увидел беспечного молодца, пышно разодетого, с увесистым кошельком на широком шелковом поясе. Не смог удержать себя, и заметно облегчил его через прорезь, сделанную своей острейшей круглой пластинкой, зажатой между пальцев. Испытал профессиональное удовольствие и, уже находясь в стороне, смеялся над профаном, который задумал ухарски выпить большую пиалу холодного шербета, а потом полез за деньгами и не нашёл их в пустом кошеле. Долго потом вор с удовольствием вспоминал вытянувшуюся физиономию зеваки и каждый раз прыскал.
А вот в доме Инхара испытал досаду и некоторый стыд, когда тот стал убеждать взять на расходы немалых размеров кошель: мол, для того, чтобы он мог в городе купить всё то, что ему захочется. Купец думал, что у его гостя денег совсем нет, и ушёл огорчённый, что не сумел уговорить Явхака.
Тот же строил планы, как уйти от опеки купцов, исполняющих свой «долг чести», и вести вольную жизнь искусного вора в очень богатом городе. Ух, как он заживёт в Занзизаре, он же тут словно матёрый волк среди отар ягнят!..
И тут его проблема почти решилась. Бажанг повёл Явхака в город, там на условленном месте их уже ждал Инхар. Они все трое зашли в цирюльню, где ими занялись умелые брадобреи. Явхаку они укоротили причёску, безукоризненно побрили лицо, затем вытерли его полотенцем, смоченным в тёплой воде, настоянной на розах. Купцам побрили головы и укоротили их бороды.
Когда всё это закончилось, они все трое сошлись, то Бажанг торжественно сообщил Явхаку:
— Это твоя цирюльня. Мы купили её тебе вместе с Инхаром, — и протянул свиток: — А это купчая, свидетельствующая о покупке. Она заверена тремя людьми, из числа самых известных и уважаемых в Занзизаре. Бери! Цирюльня твоя. Ты уже отказаться не можешь.
Работники цирюльни хорошо слышали сказанное, но купец поднял свиток повыше, дабы они видели его, и, сказал, показывал другой рукой на Явхака: