Наконец вор счёл себя достаточно подготовленным, и в полночь отправился к владениям колдуна. Пробрался к ним скрытно, держась на улицах в тени, избегая редких прохожих. Несколько раз ему пришлось прятаться в кустах, канавах, за оказавшимся рядом толстенным чинаром.
Ограду сада Анидака преодолел с внутренней усмешкой: это под силу и ребёнку. С удовольствием вдохнул приятный аромат с холодком растущего кустарника, образующего символическую стену. Далее пошли персиковые деревья. Явхак не удержался, сорвал замеченный зорким глазом крупный плод и принялся его есть, избегая текущего сока. Даже задержался на некоторое время, лакомясь персиком и оглядываясь по сторонам. Собак в саду он никогда не видел, но вдруг на ночь они всё же выпускались. Но нет, ни собак, ни вообще кого-либо он не замечал.
Отбросил косточку и бесшумным шагом двинулся дальше. Вскоре начались странности. Сначала он ощутил словно бы мимолётное шевеление в голове, какая-то невидимая помеха появилась в глазах, но тут же исчезла. Началось почти неуловимое звучание в ушах, которое усиливалось. Одновременно с ним воздух впереди начал сгущаться, и через десяток шагов вор осознал, что это ему вовсе не кажется — каждый шаг стал походить на продвижение в воде, а шум в ушах стал угрожающе и сильно звенящим. И вот он был остановлен словно бы затвердевшим воздухом, даже набрать его порцию в грудь ему составляло немалых трудов. Выдых тоже требовал значительного усилия.
Даже при виде четвёрки темнокожих стражей, Явхак не смог развернуться и убежать, оставаясь на прежнем месте. Невидимые путы со звоном пропали только тогда, когда вор оказался крепко связанным умелыми руками. Затем его провели также молча во дворец к его владельцу.
Совершенно подавленному Явхаку, он показался весьма грозным, имел невероятно проницательные глаза, словно видящие его насквозь и читающие все извивы души пленника. Увесистая голова с крупным лбом имела обширную лысину на макушке, в которой отражался блеск огромного количества свечей, висевших в воздухе. Весьма внушительно выглядела на его плечах мантия из добротной ткани тёмно-рубинового цвета.
Анидак сидел на возвышении на богатом ковре, опираясь на мягкие подушки. Время от времени он прикладывался к мундштуку кальяна и выпускал ароматное облачко дыма. Вокруг него находилась группка из шести наложниц в полупрозрачных одеждах. Они старались всячески услужить властелину, но при этом исподволь бросали взгляды на Явхака.
Приговор Анидака был коротким:
— В темницу!
Оказавшись в маленькой тёмной камере подвала вор совсем упал духом, кляня себя за невероятную дерзость, которая подвигла его на решение обокрасть колдуна. На такое мог решиться только совершенный безумец, не имеющий ни капли ума. Как он сразу не понял, что внешняя видимая доступность крайне обманчива, не нужны Анидаку самые крепкие стены, его защищает совсем другое — могучая магия.
Совсем не случайно Анидак является главой огромного города, всякая власть на чём-то зиждется. В данном случае на колдовской силе. А против неё все уловки и ухищрения обычного человека совершенно зряшны. Завершаются они именно так, как случилось в случае с ним. Так ему и надо, раз он оказался совершенным глупцом!..
Много часов прошло в самых томительных размышлениях. Порой в своих горестных мыслях вор уходил в забытье, порой надолго и в результате оказался весьма даже выспавшимся.
Проснулся, оглядел мрачные стены камеры и аж заскрипел зубами: отсюда не вырвешься, даже и мечтать напрасно! Его ждёт самая ужасная участь!..
Но последующего он совершенно не ожидал.
Сначала он услышал шум и шаги снаружи по лестнице и молодые женские голоса. По ним он понял, что они принадлежат красивым женщинам. Другими говорившие женщины быть не могли — только красивыми.
И опять вор ошибся. Когда проскрежетал ключ, тяжёлая дверь скрипуче растворилась в камеру проникло множество женщин — не красивых, а прекрасных, словно небесные пери. Из одежд на них находились лишь полупрозрачные шёлковые накидки на плечах и такие же шаровары. Дыхание Явхака спёрло, ему показалось, что он внезапно оказался в раю…
Наперебой говоря, перебивая друг друга, они повели его наверх в просторный зал, в котором оказались расставлены на ковре блюда с различными яствами, о большинстве о коих он даже не ведал. Красавицы принялись угощать его, предлагая отведать пилав-кашкар с обжаренным до сухости мясом молодого барашка, ич-пилав с курагой, изюмом и грецкими орехами, вкуснейший шиш-кебаб прямо на вертеле и бесподобный дёнер-кебаб — стружку из слоёного мяса, обжаренного на вертикальном вертеле. А также многим другим.